ВЛАДИМИР ОДОЕВСКИЙ
ЛЕКЦИИ ГОСПОДИНА ПУФА О КУХОННОМ ИСКУССТВЕ
Издатели: ИД Ивана Лимбаха
ISBN: 978-5-89059-095-4, 978-5-89059-103-6
Год: 2007
АННОТАЦИЯ
Первое книжное издание знаменитых кулинарных записок классика русской литературы В. Ф. Одоевского (18041869), опубликованных им под псевдонимом «господин Пуф» в 1840-х годах в «Литературной газете». Исключительная кулинарная компетентность автора подчеркивается выдающимися литературными достоинствами произведения. Издание сопровождается комментариями президента Клуба шеф-поваров Санкт-Петербурга Ильи Лазерсона.Князь Владимир Федорович Одоевский (1804-1869), автор философского романа "Русские ночи", был не только журналистом, философом, редактором, историком науки, литературным и музыкальным критиком, композитором, изобретателем, педагогом, но также слыл знатным кулинаром и гурмэ. Когда в "Литературной газете" в 1844 начали публиковаться "Лекции господина Пуфа, доктора энциклопедии и других наук, о кухонном искусстве", мало для кого было секретом, кто скрывается под этой маской. "Сочинения" Пуфа не просто поваренная книга, пусть и написанная в игровой манере. Перед нами настоящая литература - если считать литературой не только стихи-повести-рассказы, но и все, что приносит удовольствие от чтения. И, как произведение русской классической словесности XIX века, записи и выписки господина Пуфа несут в себе немалый этический заряд. По Одоевскому-Пуфу, то, как человек ест, готовит, принимает гостей, так же важно, как он пишет художественную прозу или философский трактат. Вкус, мы знаем, это совесть в сфере эстетического - но и в сфере гастрономического. Кулинарные пристрастия, сервировка, поведение за столом и прочее - послание человека городу и миру. Послание, написанное в XIX веке, приходит к нам в веке XXI, но, хочется верить, оно ничуть не устарело.
В.Ф. Одоевский
Кухня
Комментарии Ильи Лазерсона
Доктор Пуф, или Кулинарные изыски князя Одоевского
Для читателей не было секретом, что под выразительным псевдонимом скрывался известный литератор первой половины XIX в. князь Владимир Федорович Одоевский (18041869). Современники вспоминали, что он «под именем доктора Пуфа сочиняет непостижимые уму блюды и невероятные соусы» [1]. Сам же доктор Пуф всячески пытался
убедить читателей в реальности своего существования. «В ожидании явных нападений обо мне стараются распустить самые неблагонамеренные и неблаговидные слухи, негодует профессор. Одни дошли до того, что утверждают, будто я не существую!. Что может быть обиднее? Другие, более дальновидные, уверены, что, несмотря на мое имя, я принадлежу к женскому полу. Как вам это нравится? Некоторые исподтишка замечают, что я произведение шаловливых минут одного знаменитого в литературе пера» А «знаменитое в литературе перо», князь Одоевский, мастерски создает вымышленный образ и по всем правилам мифотворчества отстраняет его от себя. Пуф и Одоевский не одно и то же. Пуф, этот надуватель и рекламист, но, впрочем, великий кулинар, не упускает случая похвалить и труды князя Одоевского, «почтенного и всеми уважаемого сочинителя»: «Признаюсь вам, что я с большим удовольствием усмотрел в недавно вышедших сочинениях одного известного писателя, что он совершенно одинаких со мной мыслей» Но не все нравится почтенному профессору в сочинениях князя, например: «спросите у Бентама, на которого так несправедливо нападает сочинитель Русских ночей". Это уж, право, ни на что не похоже».
Черты «знаменитого профессора» перед читателем открываются постепенно. Так, только в 20-й лекции мы узнаем, что «доктор Пуф от природы несколько тучен, <> эту естественную наклонность он умеряет систематическою диетою». А в «замечании для потомства» знаменитый кулинар признается: «Мое имя Маланья (я из иностранцев) Кирикиевич: странность этого имени заставляла меня держать его в секрете; но теперь я вынужден открыть мою тайну. Впрочем, по-французски оно совсем не то, и довольно благозвучно: Melanie». Читатель позднее узнаёт, что прапрадедушка Пуфа звался Скарамушем (персонаж комедии дель арте). Его портрет «в полный рост» оказывается весьма экстравагантным: «Доктор Пуф был в белой шляпе, спокойном пальто; брюшко его величественно выдавалось из экипажа; быстрые глаза обращались из стороны в сторону; маленький вздернутый нос, выдавшаяся нижняя губа, пухлые розовые щеки, неизменные ясность, довольство и спокойство всей физиономии придавали лицу доктора что-то сократовское, все узнавали почтенного профессора и почтительно ему кланялись».
Заинтригованные таинственной личностью читатели пишут в редакцию письма «Литературной газеты» (и это не мистификация: в архиве Одоевского некоторые сохранились, хотя часть из них написана, скорее всего, самим «доктором энциклопедии»), присылают статьи [2]и даже строят догадки о семейном положении великого гастронома. Но, как замечает он сам, «эти слухи вовсе неосновательны; господин Пуф человек холостой и не намерен жениться, справедливо замечая, что довольно и его одного на сем свете и что без того уже от маленьких пуфов житья нет».