себя переутомляет? Ну как они, милый, ласковы друг с другом?
Да ничего, ответил Бейли, довольно-таки ласковы.
Приятно слышать, сказала миссис Гэмп, опять многозначительно фыркая.
Они еще не так давно женаты, заметил Поль, потирая руки, с чего же им не быть ласковыми пока что.
Само собой, произнесла миссис Гэмп, в третий раз подавая многозначительный сигнал.
Особенно, продолжал брадобрей, ежели у джентльмена такой характер, как вы говорите, миссис Гэмп.
Я говорю, что вижу, мистер Свидлпайп, сказала миссис Гэмп. Боже сохрани, чтобы оно было иначе! Только ведь чужая душа потемки; кабы там были стеклянные окна, пришлось бы некоторым из нас держать ставни закрытыми, смею вас уверить!
Но ведь вы не хотите сказать начал Поль Свидлпайп.
Нет, не хочу, резко оборвала его миссис Гэмп. И не думаю даже. И никакая инквизиция, никакие там испанские сапоги не заставят меня сознаться, будто я думала. Я только одно скажу, прибавила добрая женщина, вставая и закутываясь в шаль, что в "Быке" меня ждут, так нечего терять драгоценное время.
Маленький брадобрей, в своем неудержимом любопытстве возымевший сильное желание увидеть пациента миссис Гэмп, предложил мистеру Бейли проводить ее до гостиницы и дождаться там отправления дилижанса. Молодой джентльмен выразил на это свое согласие, и они отправились все вместе.
Дойдя до гостиницы, миссис Гэмп, которая была облачена для дороги в последнее по счету траурное платье, предоставила своим друзьям развлекаться во дворе, а сама поднялась в комнату больного, где ее товарка по профессии, миссис Приг, уже одевала пациента.
Он был так истощен, что, казалось, стоит только ему двинуться с места, и кости загремят друг о дружку. Щеки у него ввалились, глаза были неестественно велики. Он лежал, откинувшись на спинку кресла, больше похожий на мертвеца, чем на живого человека, и при появлении миссис Гэмп обратил к двери свои томные глаза с таким усилием, как будто одно это движение стоило ему невероятного труда.
Ну, как мы себя нынче чувствуем? спросила миссис Гэмп. Выглядим-то мы просто чудесно.
Выглядим чудесно, а чувствуем себя неважно, отвечала миссис Приг довольно сердито. Встали, должно быть, с левой ноги, вот теперь и злимся на всех. Первый раз такого больного вижу. И умываться-то не стал бы ни за что, будь его воля.
Она мне мыла в рот напихала. сказал несчастный пациент слабым голосом.
А вы чего ж не закрываете рот? отвечала миссис Приг. Кто же это станет вам умывать сначала одно, потом другое? Охота была глаза себе портить, возиться со всякой мелочью за полкроны в день! Хотите, чтоб с вами нянчились, так платили бы как следует.
О боже мой! простонал пациент. Боже мой, боже мой!
Ну вот, сказала миссис Приг, вот так он себя и ведет все время, с тех пор как я его подняла с постели, можете мне поверить.
Это вместо благодарности за все наши заботы, отозвалась миссис Гэмп. Постыдились бы, сударь, право, постыдились бы!
Тут миссис Приг схватила пациента за подбородок и принялась драть щеткой его злополучную голову.
Небось вам и это не понравится! заметила миссис Приг, останавливаясь, чтобы поглядеть на больного.
Очень возможно, что ему это действительно не понравилось, потому что щетка была так жестка, как только может быть жестко произведение современной техники, и даже веки у больного покраснели от трения. Миссис Приг была очень довольна, что ее предположение оправдалось, и заметила, что она "так и думала".
Причесав волосы так, чтобы они по возможности больше лезли больному в глаза, миссис Приг и миссис Гэмп надели ему шейный платок, пристроив воротнички таким образом, чтобы накрахмаленные углы тоже лезли в глаза, угрожая им воспалением. После этого на пациента надели жилет и сюртук, и так как пуговицы были застегнуты не на те петли, а башмаки надеты не на ту ногу, он, в общем, производил довольно грустное впечатление.
По-моему, что-то не ладно, сказал несчастный, совсем обессилев. Я чувствую себя так, словно на мне чужое платье. Меня скривило на сторону, и одна нога как будто короче другой. А в кармане у меня бутылка. Зачем вы посадили меня на бутылку?
Черт бы его взял! воскликнула миссис Гэмп, вытаскивая бутылку. Бутылка-то моя ведь оказалась у него. Я себе устроила вроде как бы шкафчик из его сюртука, когда он висел за дверью, да и позабыла совсем. Бетси, в другом кармане у него вы найдете пару луковиц, чай и сахар. Будьте так добры, выньте все оттуда.
Бетси достала вышеупомянутую собственность и еще
кое-что из бакалеи, и миссис Гэмп переложила все это к себе в карман, представлявший собою нечто вроде нанковой сумки для провизии. Тут им принесли подкрепление в виде отбивных котлет и крепкого эля для дам и чашки мясного бульона для пациента, и не успели они управиться с едой, как явился Джон Уэстлок.
Вы уже встали и оделись! воскликнул Джон, садясь рядом с больным. Вот это молодцом! Как вы себя чувствуете?
Гораздо лучше. Но еще очень слаб.
Оно и не удивительно. Вам пришлось выдержать чрезвычайно тяжелый приступ болезни. Деревенский воздух и перемена места, сказал Джон, сделают вас совсем другим человеком. Ну, миссис Гэмп, с улыбкой прибавил он, заботливо поправляя костюм больного, странные же у вас понятия о том, как одеваются джентльмены.