Как только маленький колокольчик шумно возвестил о прибытии гостя (ибо мистер Бейли при входе сильно толкнул дверь, стараясь извлечь из колокольчика возможно больше звона), Поль Свидлпайп оторвался от созерцания любимой совы и сердечно приветствовал своего молодого приятеля.
Ну, днем ты выглядишь еще нарядней, чем при свечах! заметил Поль. Первый раз вижу такого франта и ловкача.
Вот именно, Полли. Как поживает наша прелестная Сара?
Да ничего себе, сказал Поль. Она дома.
А ведь и сейчас видать, что была недурна, заметил мистер Бейли небрежным тоном светского человека.
"Ого! подумал Поль. Да он старик! Дряхлый старик, совсем дряхлый".
Уж очень расползлась, знаешь ли, продолжал Бейли, очень жиру много. Но в ее годы бывает и хуже.
"Даже сова и та глаза вытаращила! подумал про себя Поль. И не удивительно, это птица серьезная".
Он как раз правил бритвы, которые были разложены в ряд, а со стены свешивался гигантский ремень. Глядя на эти приготовления, мистер Бейли погладил подбородок и, как видно, придумал что-то новенькое.
Полли, сказал он, у меня на щеках как будто не совсем чисто. Раз я все равно здесь, не мешало бы побриться, так сказать, навести красоту.
Брадобрей разинул рот, но мистер Бейли, сняв шейный платок, уже уселся в кресло для клиентов с величайшим достоинством и самоуверенностью, перед которыми невозможно было устоять. Что бы ни казалось на глаз и на ощупь, это не шло в счет. Подбородок у Бейли был гладкий, как свежеснесенное яичко или скобленый голландский сыр, однако Поль Свидлпайп даже под присягой не рискнул бы отрицать, что он бородат, как еврейский раввин.
Пройдись хорошенько по всей физиономии, Полли, только не против волоса, сказал мистер Бейли, зажмурившись в ожидании мыльной пены. С бакенбардами
делай что хочешь, мне на них наплевать!
Кроткий маленький брадобрей в комичной нерешительности застыл на месте с тазиком и кисточкой в руках, без конца взбивая мыло, словно околдованный, не в состоянии приступить к делу. Наконец он мазнул кистью по щеке мистера Бейли. Потом снова застыл на месте, словно призрак бороды исчез при этом прикосновении; однако, выслушав ласковое поощрение мистера Бейли в форме афоризма: "Валяй, не стесняйся", щедро его намылил. Мистер Бейли, очень довольный, улыбался сквозь мыльную пену.
Полегче на поворотах, Полли. Там, где угри, пройдись на цыпочках.
Поль Свидлпайп повиновался и с особенным старанием соскреб пену. Мистер Бейли, скосясь, следил за каждым новым клочком пены, ложившимся на салфетку на левом его плече; по-видимому, он, словно под микроскопом, различил в мыле два-три волоска, так как повторил несколько раз: "Гораздо рыжей, чем хотелось бы, Полли". Закончив операцию, Поль отступил немного назад и опять воззрился на мистера Бейли, а тот заметил, вытирая лицо общим полотенцем, что "после бессонной ночи ничто так не освежает мужчину, как бритье".
Он как раз завязывал галстук, стоя без фрака перед зеркалом, а Поль только что вытер бритву и стал готовиться к приходу следующего клиента, когда миссис Гэмп, спускавшаяся вниз, заглянула в дверь цирюльни, чтобы по-соседски поздороваться с брадобреем. Сочувствуя печальному положению миссис Гэмп, возымевшей к нему симпатию, но, естественно, будучи не в состоянии ответить ей взаимностью, мистер Бейли поспешил утешить ее ласковыми словами.
Здорово, Сара! сказал он. Нечего и спрашивать, как вы поживаете, потому что вы прямо цветете. Цветет, растет, красуется! Верно, Полли?
Ах ты, прах тебя побери, до чего нахальный мальчишка! воскликнула миссис Гэмп, впрочем нисколько не сердясь. Этакий бесстыжий воробей! Не хотела бы я быть его мамашей даже и за пятьдесят фунтов!
Мистер Бейли истолковал эти слова как деликатное признание в нежной страсти и намек на то, что никакие деньги не вознаградят ее за это безнадежное чувство. Он был польщен. Бескорыстная привязанность всегда кажется лестной.
О господи! простонала миссис Гэмп, падая в кресло для клиентов. Этот самый "Бык", мистер Свидлпайп, просто на все идет, чтобы уморить меня. Много я видала капризных больных в нашей юдоли, а этот всех переплюнет.
В обычае миссис Гэмп и ее товарок по профессии было отзываться так о самых покладистых больных, потому что этим они отваживали своих конкуренток, зарившихся на то же место, а заодно и объясняли, почему сиделкам так необходим хороший стол.
Вот и толкуйте насчет здоровья, продолжала миссис Гэмп. Просто надо быть железной, чтобы все, что вынести. Миссис Гаррис верно мне говорила, вот только что, на днях: "Ах, Сара Гэмп, говорит, и как только вы это можете!" "Миссис Гаррис, говорю я ей, сударыня, мы сами на себя нисколько не надеемся, а все больше на бога; это и есть наша вера, она нам и помогает". "Да, Сара, говорит миссис Гаррис, жизнь наша такая. Как ни верти, а все идет к одному, и никуда от этого не денешься".
Брадобрей издал сочувственное мычанье, как бы говоря, что слова миссис Гаррнс, хотя, быть может, и не столь вразумительные, сколь следовало ожидать от такого авторитета, делают, однако, большую честь ее уму и сердцу.