Здороваясь со мной, она приветливо улыбнулась и протянула было мне руку, но вдруг передумала и поцеловала меня. Скажу коротко: она была так естественна, так мила и обаятельна, что уже спустя несколько минут мы с ней уселись в оконной нише, освещенной пламенем камина, и принялись болтать до того непринужденно и весело, будто век были подругами.
У меня точно гора с плеч свалилась! Как отрадно было сознавать, что она доверяет мне и что я ей нравлюсь! Как мило она отнеслась ко мне и как это меня ободрило!
Юноша был ее дальний родственник, Ричард Карстон, она сама мне это сказала. Красивый, с ясным, открытым лицом, он удивительно хорошо смеялся, а когда Ада подозвала его, он стал возле нас и тоже озаренный пламенем камина стал разговаривать с нами весело, словно беззаботный мальчик. Лет ему было немного девятнадцать, не больше, может быть меньше; Ада была почти на два года моложе. Оба они потеряли родителей, а познакомились друг с другом только сегодня (что показалось мне очень удивительным и странным). Итак, мы трое впервые встретились при столь необычных обстоятельствах, что об этом стоило поговорить, и мы говорили об этом, а огонь, переставший трещать, уже только подмигивал нам рдеющими очами, словно "засыпающий старый канцлерский лев", по выражению Ричарда.
Мы говорили вполголоса, потому что были не одни какой-то судейский, в парадной мантии и парике фасона "с кошельком" , то входил в комнату, то уходил, и, когда он открывал дверь, мы слышали какое-то отдаленное тягучее гуденье судейский объяснил нам, что это один из адвокатов, выступающих по нашей тяжбе, обратился с речью к лорд-канцлеру. Наконец судейский сообщил мистеру Кенджу, что канцлер освободится через пять минут, и действительно вскоре послышался шум и топот, а мистер Кендж сказал, что заседание суда окончилось и его милость вернулся в свой кабинет.
Судейский
в парике почти тотчас же распахнул дверь и пригласил мистера Кенджа войти. И вот мы все перешли в соседнюю комнату, мистер Кендж впереди с моей дорогой девочкой (я теперь настолько привыкла называть ее так, что не могу писать иначе), и здесь увидели лорд-канцлера, который сидел в кресле за столом у камина, одетый в простой черный костюм, свою мантию, обшитую великолепным золотым кружевом, он бросил на другое кресло. Когда мы вошли, его милость окинул нас испытующим взглядом, но поздоровался с нами изысканно-вежливо и любезно.
Судейский в парике положил на стол его милости кипу дел, а его милость молча выбрал одно из них и принялся его перелистывать.
Мисс Клейр, проговорил лорд-канцлер. Мисс Ада Клейр?
Мистер Кендж представил ему Аду, и его милость предложил ей сесть рядом с ним. Даже я сразу заметила, что она очень понравилась лорд-канцлеру и заинтересовала его. Но мне стало больно, когда я подумала о том, что у этой юной, прелестной девушки нет родного дома и ее опекает бездушное государственное учреждение, ведь лорд верховный канцлер, даже самый добрый, едва ли может заменить любящих родителей.
Джарндис, о котором идет речь, начал лорд-канцлер, продолжая перелистывать дело, это тот Джарндис, что владеет Холодным домом?
Да, милорд, тот самый, что владеет Холодным домом, подтвердил мистер Кендж.
Неуютное название, заметил лорд-канцлер.
Но теперь это уютный дом, милорд, сказал мистер Кендж.
А Холодный дом, продолжал его милость, находится в
В Хэртфордшире , милорд.
Мистер Джарндис, владелец Холодного дома, не женат? спросил его милость.
Нет, он не женат, милорд, ответил мистер Кендж.
Минута молчания.
Мистер Ричард Карстон здесь? спросил лорд-канцлер, бросив взгляд на юношу.
Ричард поклонился и сделал шаг вперед.
Гм! произнес лорд-канцлер и снова принялся перелистывать дело.
Мистер Джарндис, владелец Холодного дома, милорд, начал мистер Кендж вполголоса, осмелюсь напомнить вашей милости, подыскал достойную компаньонку для
Для мистера Ричарда Карстона? спросил (как мне показалось, но, может быть, я ослышалась) лорд-канцлер тоже вполголоса и улыбнулся.
Для мисс Ады Клейр. Разрешите представить ее мисс Саммерсон.
Его милость бросил на меня снисходительный взгляд и ответил на мой реверанс очень учтивым кивком.
Мисс Саммерсон ведь не состоит в родстве ни с кем из тяжущихся?
Нет, милорд.
Не успев договорить, мистер Кендж наклонился к канцлеру и начал о чем-то ему докладывать шепотом. Его милость слушал, не спуская глаз с бумаг; кивнул два-три раза, перевернул еще несколько страниц и потом до самого нашего ухода избегал смотреть на меня.
Мистер Кендж с Ричардом отошли к двери, у которой сидела я, а моя прелесть (я настолько привыкла называть ее так, что опять не могу удержаться!) осталась подле лорд-канцлера, и его милость побеседовал с нею отдельно спросил (как она мне потом передала), тщательно ли она обдумала предложенный ей план устройства ее жизни, уверена ли, что ей будет хорошо у мистера Джарндиса, в Холодном доме, и почему она в этом уверена. Вскоре он поднялся и с поклоном отпустил ее, потом минуты две поговорил с Ричардом Карстоном, но уже стоя и не так официально, как говорил раньше, а проще очевидно, он, хоть и стал лорд-канцлером, но все еще не забыл, как нужно обращаться с наивными юношами, чтобы завоевать их симпатию.