Куда же мы с тобой направимся, Абу?
Абу указал своей лапой на круглую печь лавашника, в которую тот только что загрузил сырой хлеб.
Но нам придется подождать, Абу, пока хлеб спечется.
Тот кивнул.
Ну что ж, тогда мы должны с тобой разделиться. Сделаем все, как делали вчера, Алладин спустил Абу на землю, а сам устроился под чахлым деревом напротив печи.
Лавашник ловко прилепил круглые лепешки к стенкам печи и посмотрел на Алладина. Вид рваных штанов и заплатанной рубашки конечно же не воодушевил торговца. Но юноша так приветливо улыбнулся ему, что сердце хлебопека смягчилось.
Абу в это время, незамеченная никем, вскарабкался на дерево и устроился в листве. Теперь оставалось только ждать, когда испечется хлеб.
Алладин напустил на себя беззаботный вид, ничем не показывая, что страшно голоден.
Когда испечется твой лаваш? спросил он.
Сейчас.
Лавашник запустил свои волосатые руки в печь и вынул обжигающе-горячий хлеб.
Алладин, не удержавшись, сглотнул слюну, но промолчал, ведь денег у него не было.
Лавашник заглянул в глаза Алладину так, как смотрят в пустой кошелек.
Ты будешь покупать мой хлеб?
Да.
Лавашник протянул лепешку.
Две маленькие монеты.
Алладин не спешил расплачиваться.
А мед у тебя есть?
Лавашник вытащил кувшин с медом.
Тогда намажь мне лепешку медом, да с обеих сторон.
Пока лавашник густо обмазывал лепешку медом, Алладин посмотрел вверх туда, где в ветвях спряталась Абу, и весело подмигнул ей.
Мохнатый друг мигом зацепился хвостом за ветку и повис вниз головой.
Смотри-смотри! крикнул Алладин лавашнику, чтобы тот не вздумал смотреть вверх. С твоей лепешки мед капает на землю. Небось, ты возьмешь с меня деньги и за него.
Лавашник удивленно посмотрел на лепешку, на которой было не так много меда, чтобы он мог капать на землю.
Абу ловко схватил лепешку своими лапками и вскарабкался высоко на дерево.
Эй, закричал лавашник, откуда взялась эта проклятая обезьяна?
Ее прислал Аллах, улыбнувшись, произнес Алладин, развернулся и медленно двинулся прочь от хлебопека.
Постой, а деньги?
Какие? удивленно пожал плечами юноша.
За хлеб и за мед.
Но ты мне ничего не дал.
Мерзавец! закричал лавашник. Я сам видел тебя вчера на базаре с этой обезьянкой! Она твоя, ты ее подучил!
Тебе показалось.
Стой! взревел лавашник и бросился вслед за Алладином.
Но тот даже не убегал.
Люди! Люди! закричал лавашник. Он украл у меня хлеб, держите вора!
Юноша обернулся. Собралось десятка два любопытных зевак.
Аллах, прости этому безумцу, произнес Алладин, он говорит о каком-то хлебе. Посмотрите, люди, разве есть у меня что-то в руках?
Он вместе с обезьяной... принялся сбивчиво говорить лавашник, та украла у меня хлеб...
Все засмеялись. Ведь жадного лавашника никто не любил.
Да он сумасшедший, Алладин раздвинул зевак и не спеша удалился.
Вслед ему неслись проклятья хлебопека. А Абу в это время слез с дерева, обежал прилавки и ждал своего хозяина в узкой улочке.
Ах ты негодник, сказал Алладин, присаживаясь на прохладные камни рядом со своим любимицей, ты уже успел отгрызть чуть ли не половину лепешки! Ну ничего, я тебе прощаю, давай поделим поровну, и юноша разорвал лаваш на две части.
Алладин уже собирался откусить кусок от сладкой лепешки, как вдруг застыл: прямо перед ним стояли маленькие нищие мальчик и девочка. Они стояли маленькие нищие, мальчик и девочка. Они даже не просили, а только взглядом умоляли юношу дать им чего-нибудь поесть. Но близко подходить они боялись, наверное, детям не раз довелось изведать на себе жестокость купцов и торговцев.
Не бойтесь, идите сюда, поманил пальцем мальчика и девочку Алладин, вот вам хлеб, и он отдал свой кусок.
Мальчик, немного подержав лаваш в руках, отдал его своей сестренке.
Абу уже успел вонзить свои острые зубы в хлеб, но при виде голодных детей дрогнуло даже сердце обезьянки. Но расстаться с лакомым куском было выше сил Абу.
Алладин тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой. Пристыженный Абу тут же протянул хлеб и стал танцевать перед детьми, вытворяя всевозможные акробатические номера.
Счастливые дети ели, смотрели на забавную обезьянку и смеялись.
А Алладин стал вновь грустным. Вновь надо было думать о хлебе насущном.
Возможно, Алладин еще долго болтал бы с детьми, а Абу танцевал и кривлялся перед ними, но случилось следующее.
Запели трубы, загрохотали барабаны, и раздались оглушительные крики:
Дорогу принцу Абдурахману! слышались крики стражников.
О, важный человек едет, надо непременно посмотреть, сказал Алладин.
Абу тут же вскочил на плечо своему хозяину, и Алладин, распрощавшись с детьми, двинулся на базарную площадь, которая буквально кипела от возбуждения.
Торговцы спешно сворачивали лотки, собирали свои коврики, убирали подушки. Ведь процессия принца Абдурахмана двигалась, сметая все на своем пути.
Это едет новый жених принцессы Жасмин! Смотрите, какой толстый и напыщенный! Он такой важный, что похож на бычий пузырь! кричали торговцы, указывая пальцами на важно восседавшего на белом коне заморского принца.