Дореволюционное время. Купеческий быт. Там жил такой купец Федор Федоров, пояснил он.
Купеческий быт? Археолог удивленно присвистнул. Вот не думал, что эта старая рухлядь может заинтересовать историка наимладшайшего поколения.
Такой выпад нельзя было оставить без ответа.
Историю интересует все, что происходило в прошлом, нашелся Саня.
Прозвучало очень солидно! Пассажиры переглянулись, заулыбались.
Ого! рыжий археолог рассмеялся ему тоже понравился Санин ответ. А не скажешь ли, коллега, что известно истории про данное купеческого звания лицо?
Почему? Можно сказать Он сначала жил в разных там иностранных городах, а потом приехал сюда. У них теплоходы были. Личные, подчеркнул Саня.
Пароходы, поправил археолог. Теплоход это напластование более поздних времен.
Ну, пароходы, согласился Саня, слегка покраснев. И еще дома. Интересные такие с круглой башней, со шпилем.
Смотри-ка! удивленно воскликнул один из пассажиров. Уж не наш ли «немецкий дом»? Возле реки, да, хлопчик?
Не знаю. Саня виновато поежился и пояснил торопливо: Я еще не был в Подгорске.
Тут заговорила тихая пожилая женщина в очках, сидевшая рядом с краснощекой теткой:
Правильно, это и есть бывший дом Федорова.
Саня сразу оживился:
А как к нему пройти?
От вокзала по главной улице прямо и прямо.
Лучше автобусом, стали советовать пассажиры. Далеко.
Можно и автобусом, до реки. А там сам увидишь вправо от моста. В крайнем случае, спроси «немецкий дом» у нас его все знают.
Почему немецкий? заинтересовался археолог. Его что, немцы строили?
Нет. Просто башня и шпиль похожи на каски немецких солдат они носили такие в первую мировую войну, пояснила женщина.
А строил дом сам Федоров. Саня не удержался от соблазна блеснуть своими знаниями. Он учился на архитектора В Париже и Берлине.
Гляди-ка! История! Краснощекая тетка с уважением посмотрела на Саню. Одно слово наука.
Старик, сидевший у окна, вздохнул и заскрипел, как немазаная телега:
Да, хорошо жили купцы. Десять рублей, сто, тыща это было для них раз плюнуть. Сами жили и другим жить давали.
Саня возмутился.
Как так давали? Они же были самые настоящие эксплуататоры!
Старик полоснул по нему взглядом.
Ишь ты плутаторы! В школе, что ли, так учат выражаться?.. Ну, плутовали, а как же иначе в ихнем деле? Но зато люди какие! Угодишь ему в малости какой-нибудь: ну, дверь вовремя откроешь и получай красненькую. Красненькую! Это тебе не как сейчас: копеечный народ!
А не угодишь ему и получай пинка в спину, произнес с верхней полки, подделываясь под тон старика, рыжий археолог. Тоже не как сейчас!
Тебя бы пнуть не помешало! Узловатые пальцы старика крепко стиснули край скамьи. Ой, не помешало бы!
А тебе, дед, видно, перепало от них красненьких! Археолог соскочил с полки он был еще молодой: лет двадцать пять двадцать семь и присел, дымя папироской, на корточки против старика. Или сам, случаем, бывшего купеческого звания?
Первой гильдии, добавил Саня.
Он напряженно наблюдал за стариком. Может, правда, купец?.. Вдруг сам Федоров? И тоже едет в Подгорск за книгой?
Тот разозлился, затряс головой. Седой войлок на ней приподнялся и встал торчком, как петушиный гребень.
Научили вас, вот вы и поете! А ведь купцы, они хоть какие были, но от людей не хоронились. Вот я, вот мой товар, вот моя цена. Хотите берите, хотите нет. А сейчас что? Купцов ругают: плутаторы,
плутаторы! А сами? Глянь: все полки уставлены мешками да чемоданами. Вот и выходит: они плутаторы, а вы спекуляторы.
Археолог опешил от такого неожиданного выпада.
Кто спекулянты?
А все!
Глаза старика, словно в нору, ушли глубоко под седые брови и сверкали оттуда затравленно и зло.
Вон хоть она, которая тут воевала! он ткнул пальцем в сидевшую рядом с ним краснощекую тетку. Видал, сколько всего везет!
Наступило неловкое молчание. Саня опустил глаза. И не ответишь ничего этому противному деду! У тетки, в самом деле, полным-полно всего.
Про меня ты? взвизгнула вдруг краснощекая тетка: до нее только сейчас дошло, про кого ведется речь. Я-то спекулянтка?
Она кинулась к своим сеткам и сумкам.
Нате, смотрите, люди добрые! В открытой сумке золотисто переливались крупные пшеничные зерна. «Лютесценс семьсот пятьдесят восьмой» А вот здесь «Скала». А это «Барнаульская сорок вторая». Сорок три центнера с гектара дала
Тетка, распалясь, развязывала все новые узелки. И всюду пшеница, пшеница, пшеница
Стар ты дед, а совести нет! Она выпрямилась и, уперев руки в бока, посмотрела на старика с таким презрением, что он не выдержал, отвернулся. С сортоиспытательного участка я, в отпуск еду в свой родной колхоз, новые сорта везу в подарок. Тетка уже обращалась не к старику, а ко всем остальным. А он спекулянтка! Тьфу!
Все кругом засмеялись. Саня тоже смеялся: громко, весело. Вот молодчина тетка, вот молодчина! А ведь сначала он тоже подумал
Разве? Ничего подобного! Он ничего не подумал. Он знал, что она хорошая, знал с самого начала.
Старик сделал вид, что все это его не касается. Он шумно высморкался в руку и вытащил из кармана грязный носовой платок. Затем достал из-под лавки свой мешок, вынул краюху хлеба с салом и демонстративно стал жевать, не глядя на пассажиров.