весь быт тогда уже друзей лежал на нем.
Значит, пока эксперименты придется временно прекратить, грустно констатировал Гольдштейн.
Гришка состроил недовольную рожу, но промолчал. Собственные ресурсы для жутко интересных опытов Виктора у него отсутствовали.
Эксперименты Еще в институте Витя, в детстве начитавшийся фантастики и тогда же заболевший мечтой о далеком космосе, очень заинтересовался геометрией Римана. Смесь философии и математики, на которой в результате великий Эйнштейн создал свою общую теорию относительности. А то, что в Римановом пространстве всегда можно соединить две точки третьей[1] Виктор самостоятельно изучал Бураго с Залгаллером и Рашевского, вгрызался в тензорное исчисление и мечтал. Мечтал, что когда-нибудь на другие планеты можно будет шагнуть так же просто, как сейчас позвонить по телефону.
Н-да, щаз! расхохотался Геннадий, когда однажды после вечеринки по поводу успешного окончания сессии Витя поделился своими мечтами. Они тогда только что закончили уборку комнаты общежития после веселого сабантуя и сидели, потягивая пиво из последней оставшейся бутылки, случайно и на редкость своевременно! обнаруженной во время уборки под шкафом.
А с другой стороны, глубокомысленно заявил Генка, тот же телефон когда-то тоже был фантастикой.
После института пути друзей разошлись. Кононов, отработав три года в одном закрытом НИИ, полез в бизнес. Начал с нуля и медленно, но упорно пробивался вверх широкий круг знакомств и неунывающий характер помогли. А вот Виктор Сначала он остался в аспирантуре. Жить было непросто, зарплата была, по меркам XXI века, смешная, но досталось маленькое наследство, включая неплохую трехкомнатную квартиру на Васильевском острове. Старый фонд, как привыкли называть петербуржцы такие дома. А тут еще любовь Что в нем нашла красивая студентка из Выборга, Виктор понял только после развода. Ведь говорили ему, что не надо сразу после загса прописывать жену в квартиру. Так нет, еще и, когда приватизировали, в собственники ее вписал.
Не умеешь ты жить, Витек, констатировал Геннадий. Они случайно встретились у метро «Чкаловская», рядом с которым Гольдштейн теперь жил один в маленькой однокомнатной квартирке. Кононов только вышел из своей скромной «Шкоды Октавии», когда опять о чем-то размышлявший Гольдштейн чуть не впилился в него. Обнялись, и бывший аспирант затащил друга к себе. Там-то Виктор и рассказал о своих злоключениях. И о том, что теперь работает в сервисной фирме, ремонтирует разную электронику.
На жизнь хватает, а вот на Гольдштейн замолчал и как-то виновато опустил глаза.
Гена посмотрел на друга:
Колись, Витька, опять что-то еще изобретаешь?
Тот молча встал и пошел в комнату из кухни, где они сидели уже почти час. Отдернув занавеску, отгораживающую угол, махнул рукой:
Вот.
Письменный стол, на нем какая-то явно самодельная установка, подключенная к полуразобранному блоку питания стационарного компьютера и интерфейсным кабелем к раскрытому ноутбуку.
И что это такое? спросил Кононов, разглядывая странную помесь маленьких самодельных печатных плат, каких-то электронных модулей и опять-таки странной решетки, смонтированную на самодельном шасси из алюминиевых уголков.
Все то же, угрюмо пробурчал Виктор. Геннадий широко раскрыл глаза на друга:
По-прежнему пытаешься Риманову дырку в Эвклидовой геометрии проделать? И даже до экспериментов дело дошло? Кононов покачал головой. Ты же сам тогда говорил, что получившиеся у тебя в результате формулы в принципе решения не имеют.
Говорил, в голосе Гольдштейна был какой-то надрыв, а потом пять лет искал другой вариант. В прошлом году вроде бы нащупал один, даже вполне удовлетворительное техническое решение под него удалось собрать, он махнул рукой на свою установку, но где-то, кажется, опять ошибся. А может быть, и нет, но Пробой появляется на доли секунды, и тут же срыв генерации. Никак застабилизировать не могу.
Подожди, Гена как-то неуверенно покрутил рукой, ты хочешь сказать, что вот эти твои проколы пространства возможно получить при современном техническом уровне?! С помощью чего-то вроде этого?! жест в сторону установки и огромное удивление в глазах.
Ну, Виктор ответил не сразу, и тон его голоса был каким-то извиняющимся, наверно, можно предложить более совершенное решение, но у меня вот так получилось.
Кононов, обычно всегда уверенный в себе, сейчас был не просто удивлен. Ошарашен? Может быть. Вот так вот с помощью разных собранных в кучу деталюшек в XXI веке штурмовать звезды?! Как-то это
совершенно не укладывалось в его голове. Стоп, а если?.. Внутри что-то предательски задрожало, когда он увидел, как Виктор щелкнул выключателем блока питания, шевельнул подключенной к ноутбуку мышкой и стал что-то быстро набирать на клавиатуре.
Вить, а нас за эти твои доли секунды в космос не вытянет? Там ведь вакуум. Воздуха там почему-то нет, попытался пошутить Геннадий.
Так это же только информационный пробой, не оборачиваясь, ответил Гольдштейн. Физический с такой маленькой мощностью, красноречивый жест в сторону блока питания, да больше двух десятков километров никак не вытянуть. Он еще пару раз нажал на клавиши, и над решеткой появилось слабое голубоватое свечение.