К сожалению, ничего мало-мальски стоящего, подытожил Теобальд Линкольн, откладывая в сторону последнее письмо. Гора конвертов, высящаяся перед креслом, сдвинулась, и вынырнул погребенный под нею секретарь.
Что и следовало ожидать. Люди, как правило, не отличаются находчивостью, мистер Тео.
Секретарь так и сказал: «мистер Тео», поскольку даже служащие не называли молодого человека по-другому, лишь этим сокращенным именем, выхваченным из внушительного «Теобальд». Добавление «мистер» отражало некоторое почтение если не лично к самому молодому человеку, то хотя бы к его миллионам.
Дело в том, что вышеозначенный юноша был миллионером. Его индивидуальность складывалась из трех взаимосвязанных характерных черт: веснушчатая физиономия, рыжая шевелюра и глубочайшее отвращение к какой бы то ни было деятельности. Словом, как ни приукрашивай голую реальность, а надо называть вещи своими именами: наш герой был крайне ленив.
Во всех остальных отношениях он пользовался репутацией славного малого. Неизменно радушное выражение лица, легкомысленный подход к жизни, широкие плечи и безмятежный взгляд голубых глаз вызывали всеобщее расположение, а внешность его засчитывалась в число плюсов даже в тех случаях, когда знакомые девицы забавлялись, обсуждая вслух, кто бы из них влюбился в Тео, не будь тот миллионером.
Однако в последнее время как результат внезапного пробуждения эстетических запросов Тео на горизонте появилась невеста. Шарлотта Дюзан, импортированная из Франции звезда эстрады, выступая в одном из модных кафешантанов на Бродвее с номером «Пляска смерти», продемонстрировала столь исключительное художественное мастерство в изображении агонии, что потребление шампанского в заведении выросло на тридцать процентов.
Мистер Тео родился сыном генерального директора фирмы «Пасифик Оушен Траст», вследствие чего единственной и главной целью своей жизни считал стремление убить время и разогнать скуку. К Шарлотте Дюзан его привело именно это стремление, однако впоследствии бурные ночные увеселения переросли в более серьезное чувство.
Шарлотта! Я решил жениться на вас! заявил однажды мистер Тео.
Но артистка, от которой мы вправе были бы ожидать иного ответа, возразила:
И что мне прикажете делать с мужчиной, который всего-навсего миллионер? По-вашему, этого вполне достаточно?
Конечно! искренне ответил мистер Тео, поскольку и правда был убежден, что этого вполне достаточно.
Вы заблуждаетесь. Не желаю, чтобы моего супруга называли денежным мешком! Он должен обладать общественным положением и авторитетом. И должен трудиться!
О нет! ответил мистер Тео. Не могу! У кого есть деньги, тот не должен своими «трудами» мешать работе других.
Тогда и не мечтайте о нашем браке!
Однако любовь мистера Тео не знала преград. Он предпринял попытки найти какой-нибудь средний путь чтобы и трудом не заниматься, и авторитетом обзавестись.
Мистер Торн, обратился он к своему секретарю однажды вечером, в разгар тяжких раздумий, что делать человеку, если он не желает трудиться, но все же должен как-то оправдать свое постоянное пребывание на свете?
Эммануэль Торн, худощавый флегматик с сонным голосом, задумчиво потер подбородок.
Можно, к примеру, начал он, основать объединение под лозунгом «Труд не позор, но смертная тоска!» и круглые сутки пропагандировать программу: чтобы не работал ни один человек, в трудах которого нет необходимости, особенно необходимости зарабатывать себе на пропитание. Если эту программу удастся сделать популярной и осуществить, бурный прогресс и процветание человечеству обеспечены, а ваше имя станет в один ряд с именем Галилея, который, на мой взгляд, тоже никакими трудами себя не обременял и всего лишь от скуки сделал открытие, что Земля вертится.
Стоп! воскликнул мистер Тео. Что ни говори, а из всех моих подчиненных вы самый толковый! Какую бы глупость ни ляпнули, это сразу же наводит меня на дельную мысль.
О да! кивнул секретарь, удовлетворенно прикрыв глаза веками с редкими рыжеватыми ресницами. Главное прослыть необходимым в глазах общества. Ценность труда в его результативности, ибо даже самый ценный труд не есть алиби и не оправдывает отсутствие результата. Ну как, здорово я загнул?
На удивление удачно. Уж не заболели ли вы? Как бы там ни было, а меня осенила гениальная мысль. Я стану знаменитым на весь мир! По-моему, это единственный способ жить безбедно, не работать и не подвергаться
за это критике. Никто ведь не проверял, трудится ли Эдисон, когда не занят изобретением лампы накаливания, граммофона и тому подобных штучек. И разве волновало хоть кого-нибудь, надрывался ли Дарвин до седьмого пота, после того как высказал свое авторитетное суждение насчет нашего родства с обезьянами? Короче говоря, завтра же поместите в газетах объявление!
Секретарь сей замысел не одобрил:
Я всегда был против крайних мер. Публичные выступления недостойны джентльмена! Ну ведь вас не переупрямишь. Сдаю свои позиции, а заодно сдам и ваше объявление в газеты.
Так они и поступили. Но, сраженный полной бездарностью ответных писем, мистер Тео стал опасаться конфликта со своим суровым отцом, который с давних пор разделял взгляды Шарлотты Дюзан на труд впрочем, даже не подозревая об этом единодушии. А посему сын решил поддаться на многократные родительские увещевания и вступить в семейное дело.