Солдаты готовы? буркнул Дарсен Тагар.
Да, храбрейший! отчеканил ординарец.
Первый полководец сжал губы и повернулся к садам Внутреннего города, из тёмной чащи которых вздымалась в алеющее небо рукотворная скала древнего Святилища. Вырезанные забытыми мастерами из твёрдого гранита склоны были на две трети покрыты кружевными барельефами, на которых, среди величественных стволов и гибких лиан, в благоговейных позах застыли люди, звери и духи существа одновременно прекрасные и жуткие в своей непохожести на все, что генерал когда-либо видел. Выше, там, где природные скалы укрывала ледяная шапка, сверкал серебристый металл, увенчанный россыпью прозрачных кристаллов. Бурный поток вытекал из резной арки у подножия скалы и, закрутившись спиралью вокруг святилища, исчезал в туннеле под неприступной стеной Внутреннего города, чтобы вновь пробиться из земли сотней фонтанов среди поместий и лачуг города внешнего. Говорили, будто в сердце скалы скрыт и другой источник источник бессмертия и непреодолимой мощи, которой духи наделили великих предков. Но вход в древнюю святыню был запечатан по приказанию Тринадцатого воплощения, а, может, и задолго до него. Потомкам приходилось довольствоваться малым. Двадцать Второй практиковал внешнюю и внутреннюю алхимию, которой его увлекли старые советники, в Малом Павильоне, полностью скрытом под кронами вековых сосен древнего парка.
Солдаты, заскучавшие было у его дверей, встряхнулись при виде командующего и синхронно приложили к груди правые кулаки, левыми удерживая на плечах ручные картечницы-огнеплюи. Тагар коротко кивнул им и, набрав воздуха словно перед прыжком в воду, погрузился в вязкое марево церемониального зала.
Огоньки восковых свечей тщетно пытались разогнать мрак, бросая дрожащие отсветы на бесстрастное лицо правителя, сложные узоры из цветного песка у его ног, булькающее в котлах варево и суетящихся прислужников. В этом призрачном свете лоснящееся лицо Двадцать Второго само казалось слепленным из мягкого воска. Не открывая глаз, Смотрящий-в-ночь водил пальцами по изгибам песчаной картины, низким вибрирующим голосом выводя гортанные куплеты Песни Шаманов. Один из старших советников аккомпанировал ему на варгане, двое других склонились над толстостенным тиглем, в котором выплавлялись пилюли долголетия. Едва видные в полумраке младшие знатоки церемоний
вполголоса бормотали слова молитв, такие же пустые и удушливые, как дым благовоний.
Генерал усмехнулся. Его веру в ритуалы погубило то, что для большинства стало незыблемым доказательством заступничества духов и чудесных способностей Смотрящего-в-ночь. Люди быстро забывают, что произошло на самом деле и вспоминают так, как хотят вспомнить. Но в его, Тагара, память битва за Черепашьи острова вгрызлась раскалённым клеймом. Стоило только закрыть глаза, вдохнуть отдающий порохом дым благовоний, и его беспокойный дух тут же перенёсся в развалины древнего святилища на вершине уродливой серой скалы, похожей на кабанью голову. Отчётливо, как наяву, генерал видел, как бурые от водорослей волны в бессильной ярости бьются в утёсы, как вспыхивают один за другим корабли Смотрящего-в-ночь, и крики раненых вплетаются в пение шаманов.
Канур! хотел прореветь генерал, но его крик зазвучал отвратительно тонко, по-чаячьи. Бросай камлать! Мы должны ударить по ним от берега, пока не поздно!
Правитель обернулся, на юном лице застыла маска гнева и отчаяния.
Ты ослеп, Тагар?! Эти демоны владеют огнём, как нам и не снилось! Каждый выстрел попадает в цель! Нас спасёт только чудо, и я, клянусь Драконом, его совершу!
Он машет рукой служителям.
Тащите это лисово отродье на алтарь и принесите фарфоровый нож!
И чудо произошло. Эта сцена возвращается к Тагару каждую ночь. Животный страх на лице пленного колдуна, спутанные серебристые волосы, прилипшие к мокрому лбу. Алый туман, вырывающийся из древнего алтаря. Корчащиеся в приступе удушья служители. И, вдалеке, среди огнедышащих кораблей вражеского флота огромный, обросший водорослями и моллюсками панцирь древнего боевого чудовища, поднявшегося из глубин. Великая морская черепаха снова пришла на помощь Смотрящему-в-ночь. Но что было бы, если бы Тагар метким выстрелом не оборвал жизнь беловолосого варвара?
Усилием воли полководец вернулся в полумрак павильона. Дым сегодня был особенно резким. На мгновение генералу показалось, что он уловил в этой какофонии запахов нотку чего-то странно знакомого, но, стоило ему принюхаться, как в носу отчаянно засвербело. Сосредоточившись на том, чтобы не чихнуть в присутствии Прозорливого, Дарсен Тагар едва не упустил момент, когда тигель выплюнул облачко пара прямо в лицо одному из Троих Ближайших. Старик сделал быстрый вдох, но опоздал на доли секунды и, вместо того, чтобы задержать дыхание, втянул ядовитые пары. Страшно выпучив глаза, сановник беспомощно взмахнул руками и рухнул на пол, как тряпичная кукла.
Смотрящий-в-ночь вскочил словно кот, учуявший добычу.
Измена! прорычал он. Сколько дней вы кормили меня ядами, выдавая их за эликсир долголетия?!
Второй сановник выронил варган, со страхом и изумлением глядя на правителя.