Тоня, недолго думая, залезла в ванну: Ух, тепло, лезь скорее!
Оля неторопливо разделась и провела ладонью по воде.
Ну чего ты боишься, быстрее! Тоня обрызгала её.
Оля от неожиданности взвизгнула: Ты чего брызгаешься?
Ответить на частые выходки Оля умела и очень даже хорошо, схватив Тоню за нос в намерениях сделать сливу. А в тёплой воде таковая появится гораздо быстрее и будет намного ярче.
Тоня заливалась смехом, пытаясь вырваться: Ну отпусти, пусти, больно же, ха-ха-ха!
Дурёха.
Вода тёплая, почти горячая. При желании можно было утонуть, такая глубокая была ванна. Тоня погрузилась в мыльное облако по шею, а потом и вовсе полностью окунулась, начав пускать носом пузырьки. Оля отыскала мыло и начала намывать Тоне голову.
Глаза щиплет, Тоня вытирала их руками.
Ты ещё мылом умой. Сейчас холодную включу, Оля потянула кран и обожглась напором кипятка.
Вот же, одёрнув руку, она поспешила включить правильный, но потекла лишь тонкая прохладная струйка.
Ну, когда уже, глаза болят.
На, вот, промывай.
Пока Оля намывала подруге голову, в собственную лезли совершенно разные вопросы, что начинали надоедать.
И почему он так добр? Понятно вроде, он точно человек не плохой, но подозрительный. Одежда, комната, ванна. Может, он и правда от всей души или как это называют? А если так, смогу ли я её сама всем этим обеспечить? Может, остаться с Тоней тут, спокойно жить. Но это всё ещё военная часть, мало ли что может пойти не так. Шальная ракета или бомба или приказ какой, что нам тогда делать вообще? И он опять же, с Богом своим. Неужели, действительно столько лет тут без людей пробыл? То молится, то к чёрту всё шлёт.
Ты уснула там? Тоня вся была покрыта пеной, её саму уже трудно было отличить от облачка.
Ой, извини, сейчас всё смою, только душ возьму.
А ты-то голову мыть будешь? стояв уже руки в боки, спрашивала её Тоня.
Буду, конечно, иди вытирайся пока. Не поскользнись только.
Тоня перелезла через бортик и поспешила вытираться полотенцами, заботливо оставленными Михаилом.
Оль, а тебе дядь Миша нравится?
Не знаю.
А по мне добрый, помогает нам, даже одежду подарил, Тоня вытерла светлые волосы до состояния овечки на голове.
Тебе лишь бы добрый, не просто так он это делает и это настораживает. Он, может, и не плохой, но просто так сейчас никто бы помогать не стал.
Одевшись, они, как и просил Михаил, выдернули пробку. По трубе начала сливаться тёмная, мыльная вода. Это был первый их приём душа за последний месяц. Приятная свежесть редкая радость теперь, приносящая тонну удовольствия, так ещё и чистые волосы. Красота!
Не стоит так впредь затягивать, заключила Оля и открыла дверь наружу. В коридор хлынула волна пара.
Михаил упоминал штаб, потому девочки направились именно туда. По территории части выл осенний ветер. Странно, но именно этот день и вечер были теплее обычных. Девчонки нашли здание, что больше других, зашли в него. Света в коридорах не было, но выше по этажам в полной тишине разносился странный писк и треск помех. Девчонки остановились напротив двери, за которой и был звук. Смотрев на старую, дряхлую дверь около минуты, Тоня наконец набралась смелости и с важным видом постучала в неё.
Дядь Миша, открывай!
Молчание длилось вечность, но на деле не прошло и пяти секунд. Треск и писк на мгновение остановились: Идите в комнату, сейчас приду.
Шум возобновился. Девочкам не оставалось другого, как просто вернуться в казарму. Ветер всё так же завывал, попутно сдирая пожелтевшие листья. Монументальные сосны и ели составляли костяк лесного массива, оттого, жёлтые и оранжевые берёзы, рябины и один величавый дуб выглядели ещё привлекательнее. Очаровательная своей простотой картина. Тоня иногда шаркала ботинками, что были ей не в размер, а Оля отбивала чёткий ритм своими добротными берцами. Ничего не тревожило, а с порывами уходили и все плохие мысли. Возможно, по этой причине Михаил и оставался здесь, хотя эта мысль, конечно, крайне романтична и истинные его мотивы точно в разы приземлённее.
В казарме продолжал гореть свет. Девочки вернулись в комнату, её наполнял свежий аромат зелёного чая с мёдом, кружки с которым стояли на столе. Одна из них была той, которую успела подметить Тоня.
И когда
он только успел? в их мыслях зрел схожий вопрос.
Тоня с Олей расположились на большой, заправленной кровати и прильнули к угощенью. Чай уже успел порядком остыть, но был тёплым и сладким. Может он и не с шиповником, как хотела того Тоня, но помимо воды они уже давно ничего не пили. И снова стук. Кажется, в такое время сложно ожидать от рядового солдата какой-то культуры или учтивости, но Михаил нарушал глупый стереотип, не забывая про простые нормы приличия и порядка.
Оля, Тоня, вы уже тут? Да слышу я, уже во всю чаи гоняете.
Михаил энергично открыл дверь, войдя боком. На подносе стояли открытые, разогретые говяжьи консервы. Запах мяса и жира быстро перебил аромат чая, у Тони уже почти стекала слюна от обилия предстоящих гастрономических удовольствий.
Извините, без гарнира, варить больно долго. Вот вам вилки, угощайтесь. Не уляпайтесь только, оно жирное всё.