А ровно за три с половиной дня до этой грозы За три с половиной дня до того, как Персивалъ Голоблад был расстрелян около своего коттеджа в Горелове А именно
Часть первая. ТРОПИНКА НА ПОГОСТ
могиле, упакованным в уютный сосновый гроб Да, даже так! Я согрешил, подумав о смерти, помянул ее всуе, и она, с радостью откликнувшись на мой неосторожный призыв, не заставила себя долго ждать и объявилась во всей красе пред моими очами.
Впрочем, обо всем по порядку. Точка отсчета: 15 июня, четверг. 7-30 утра. Где-то на Московском проспекте. Унылый, невкусно пахнущий вытрезвитель. И старшина с кустистыми брежневскими бровями.
Пивцов. Через «и».
Через «и», старшина быстро царапал ручкой в протоколе моего задержания. С такой фамилией грех не быть алкашом. Имя-отчество?
Ярослав Леонидович.
Дата рождения? Адрес? Место работы? Сколько выпил? Где и чего? С кем и зачем? Рутина, ритуал, за последнее время обнюханный мной до мельчайших подробностей. Начиная с прошлого лета я в вытрезвителе уже в пятый раз. Или в шестой? Не помню, сбился со счета. Но ясно одно: скоро со мной здесь начнут здороваться за руку, будут встречать транспарантами и чашечкой горячего кофе. И вручат мне членский билет добровольного общества друзей зеленого змия.
Одевайтесь, разрешил старшина, и в сопровождении маленького сержанта я, шлепая босыми ступнями по липкому полу, прошел в кладовую и отыскал там железную вешалку со своими джинсами и рубашкой. В деревянной ячейке под номером «девять» дожидались меня мои старенькие кроссовки. Похоже, что в них я вчера пересек вброд Сиваш.
Свободен. Сержант отомкнул обитую жестью входную дверь. Когда снова ждать, Ярослав Леонидович?
Я не знал. Может быть, завтра. Может быть, через неделю. А может быть, никогда, если в ближайшее время я напорюсь на какой-нибудь суррогат с примесью цианидов или метила. Суррогатов мною выпито уже море. И пока мне везло я живой, но не вечно же это должно продолжаться.
Я поправил очки и вышел на улицу. И обнаружил там яркое солнышко. Перезвон птичьих трелей. Толстую дворничиху с лохматой метлой. И худого нескладного индивидуума с объемистыми слюнявыми губами.
Братишка, есть закурить? прошлепали губы, и я достал из кармана мятую пачку «Примы».
Худого нескладного звали Звали Я забыл его имя, хотя сегодняшней ночью в вытрезвителе мы с ним знакомились несколько раз.
Борька, пошли похмелимся. Он тоже забыл, как меня зовут.
Я не Борька, я Ярослав.
Дима, в очередной раз представился губошлепый и протянул мне руку. Пошли, угощаю. У меня остался полтинник.
Конечно, пошли! Я чуть не задохнулся от счастья. Засуетился, уронил на асфальт сигареты. ПОШЛИ-ПОШЛИ!!! Неужели через пятнадцать минут я волью себе в глотку спасительную микстуру, живую воду, исцеляющую и веселящую? И перестанет разламываться башка. И поднимется настроение. И я снова смогу безболезненно двигать своими конечностями, перемещаться в пространстве, шевелить мозговыми извилинами. Я спокойно, без дрожи в коленках вернусь домой и с открытым забралом встречу праведный гнев жены и брезгливое безразличие дочек. Я снова, хотя бы на время, стану самим собой. Для этого мне нужна самая малость. Водки! Немного водки!
Идемте, я знаю, где здесь дешевле, залебезил я.
Я тоже знаю, объявил мой новый знакомый и, больше не проронив ни единого слова, порулил к проспекту, дымя сигаретой, как Ключевская сопка. Брюки его оказались порваны сзади, и сквозь большую прореху наружу выглядывали нечистые голубые трусы. Не в силах оторвать от них взгляда, словно за путеводной звездой, я посеменил следом за ними.
Хреново, жаловался Дима, наливая трясущимися руками водку в стаканчик.
Да, соглашался с ним я.
Жена раздавит, как таракана, продолжал хныкать он.
И меня тоже.
Пару минут после этого осознания своей скорой кончины мы молча курили, потом Дима снова разливал водку. Уже менее трясущимися руками.
Жена, говоришь? отдувался он, опрокинув в себя свою порцию. Черт с ней, с женой. Переживем, живы будем, братишка. Большая семья-то? вопросительно смотрел он на меня.
Супруга, две дочери. Старшей, Ларисе, пятнадцать. Невеста, красавица, кавалеров целая армия. А младшей двенадцать. Любит она меня.
Любит Дима смачно сплюнул себе под ноги. Ну, если любит, тогда хорошо. Смотри только, чтобы не разлюбила. Как младшую-то зовут?
Полина
Ишь Полина, криво ухмыльнулся он. Это ж надо
придумать такое Полина. Красивое имя. Не пропей семью-то, братишка.
Улетали минуты, незаметно ползло по лазурному небу горячее солнце. Бодяжная водка уверенно перебиралась из бутылок в наши желудки. Похмельная депрессия отступала, и окружающий мир не спеша окрашивался в розовые тона.
Тебе на работу-то надо сегодня? расспрашивал меня Дима. Где работаешь?
Сторожем в фирме «Знойное Лето». Пулковское шоссе, где парники, пояснял я.
Знаю.
У меня сейчас выходные. На работу в субботу. Наливайте, пожалуйста.
А я безработный, кряхтел он, наклоняясь за водкой. Уже вот два года. Так, бывают халтуры Зато жена на деньгах. Но она стерва Ты, я вижу, интеллигент?