Монастырский колокол зазвонил к вечерне, и Мадлен встала. Отец и сын прекратили перебранку.
Ах, сказал лорд Жильбер, не пытаясь скрыть облегчения. Пришло время нам расстаться. Он положил руку на голову дочери. Молись за нас, дочка. Скоро ты станешь настоящей Христовой невестой.
Когда мужчины взяли свои подбитые мехом плащи, Мадлен наконец набралась мужества:
Отец!
Он обернулся:
Да?
У нее бешено забилось сердце и внезапно пересохло во рту.
Отец, возможно ли сделать так, чтобы я не приняла обета?
Он хмуро взглянул на нее.
О чем ты говоришь?
Мадлен бросила отчаянный взгляд на брата, но его лицо выражало лишь любопытство.
Я я не уверена, что мое призвание стать монахиней.
Лорд Жильбер еще больше нахмурил брови.
Что?! Если бы ты осталась дома и я нашел для тебя мужчину, ты бы вышла за него замуж. Это то же самое. Твоя мать предназначила тебя принять постриг и молиться за всю нашу семью. И вот пожалуйста!
Мадлен старалась удержать слезы.
Но но разве я не должна была почувствовать что-то, отец?
Он разразился гневной тирадой:
Ты чувствуешь мягкие одежды на своем теле и добрую пищу в животе. Будь благодарна за это! Затем черты его смягчились. Ты здесь по обязательству, Мэдди. У нас нет столько денег, чтобы выкупить тебя. И что потом? Когда дело пойдет о замужестве, можно рассчитывать только на жалкие отбросы. Мы не богаты и не могущественны. Хотя, возможно, добавил он без всякой уверенности, если начнутся сражения в Англии и будут трофеи, добыча
Мадлен устремила умоляющий взгляд на брата, который когда-то был для нее образцом героя. Он пожал плечами:
Мне не хотелось бы быть монахом, но ведь с женщинами все иначе. Сейчас мы не можем найти тебе подходящего мужа.
Но я хотела бы просто остаться дома и присматривать за вами обоими, возразила Мадлен.
Мэдди, за те пять лет, что ты провела здесь, От-Виронь превратился в руины, сказал Жильбер. Наши владения посреди поля битвы.
У меня нет дома? в отчаянии прошептала Мадлен.
Твой дом здесь, возразил отец. Гораздо лучший, чем ты могла ожидать, разве что герцог решил бы щедро одарить тебя. Настоятельница очень довольна тобой. Ты прилежная ученица, и совершенно ясно, станешь отличной целительницей. Кто знает? Может, ты и сама станешь настоятельницей.
Жильбер старался нарисовать перед дочерью радужную картину, и каждое сказанное им слово было правдой. Мадлен удалось улыбнуться отцу. Он по-своему любил ее и не хотел думать, что она несчастна. Отец погладил ее по голове.
Здесь лучшее место для тебя, Мэдди, поверь. Мир
жесток для людей. Благослови тебя Бог, дочка.
Мадлен присела в реверансе.
Бог в помощь, тихо и безнадежно прошептала она.
Но Марк обернулся в дверях:
Снаружи жестокая жизнь, сестренка. Ты уверена, что хочешь испытать ее?
Уверена сильное слово, и Мадлен заколебалась, но затем кивнула.
Тогда повремени с обетами. Эти английские дела скоро завертятся, я убежден. Если мы победим, я приеду и выкуплю тебя.
С этим неосторожным обещанием он удалился. Слезы, так долго сдерживаемые Мадлен, хлынули из ее глаз. Слова Марка не были реальностью. Ее страстное стремление к свободе тоже было лишь мечтой.
Мадлен отерла слезы. Но мечту нельзя стереть так же легко. Девушка рассматривала картину на стене. Вышивка шелковыми нитками по шелку изображала Христа в пустыне, искушаемого мирскими соблазнами, прельщавшими и ее.
Мадлен страстно хотела сама испытать все чудеса жизни, а не только читать о них. Она томилась желанием путешествовать по скованным льдом землям и по жгучим пескам Святой земли. Ей хотелось бы танцевать, скакать на лошади и почувствовать, каково это когда мужчина касается губами ее губ
Направляясь в часовню, чтобы присоединиться к монахиням, поющим вечерние молитвы, Мадлен лелеяла в душе искры надежды, вспыхнувшие благодаря сорвавшимся с языка словам брата. Она не станет спешить с постригом.
Вестминстер
Англия
Январь 1067 года
Я остаюсь в Англии.
Эмери де Гайяр решительно смотрел в лицо отцу, но в каждой линии его стройного тела чувствовалось напряжение.
Ты сделаешь, как я говорю, категорично отрезал граф Гай.
Их постоянные столкновения с сыном продолжались уже два месяца, со времени битвы при Гастингсе, с тех самых пор, как Сенлак стали называть Озером крови.
Гарольд и большинство членов его семьи были убиты. Победоносные нормандцы двинулись на Лондон, почти не встречая значительного сопротивления, и там Вильгельм наконец получил признание, которого добился силой оружия. «Уитенагемот» провозгласил его законным королем, и в день Рождества архиепископ Йоркский короновал Вильгельма в Вестминстерском аббатстве, основанном королем Эдуардом.
Теперь для многих нормандцев настало время возвращаться домой.
Вильгельм щедро одарил властью и захваченными землями тех, кто сражался за него. Гай получил отличное имение Роллстон и обширные территории возле уэльской границы. Некоторые знатные лорды должны были остаться, чтобы послужить основой нового королевства. Большинство же стремились поскорее вернуться в свои владения, пока какие-нибудь авантюристы не покусились на их имущество или жен. Постоянно оставались в Англии в расчете получить за военную службу землю и другую добычу главным образом младшие сыновья дворянских семей, а также наемники, возводя в пограничных областях страны новые замки и создавая подчиненные Вильгельму марки.