Гай забрал у сына пергамент, вложив ему в руку кубок с вином.
Тогда ему следовало умереть, прежде чем поклясться, уверенно заявил он. Клятва есть клятва. Что ты о нем знаешь?
Эмери отхлебнул большой глоток.
Граф Гарольд? Я никогда не встречался с ним Он остановился, так как мать нащупала что-то в глубине раны. Спустя какое-то время юноша продолжал: Граф пользуется уважением и отличный военачальник. Многие годы он от имени короля управлял Англией и стал бы хорошим монархом. Эмери с вызовом посмотрел на отца.
Он стал бы клятвопреступником, возразил Гай.
Эмери осушил кубок и сидел, вглядываясь в глубину отполированной чаши.
Если совет витанов выберет Гарольда королем, сказал он наконец, и Гарольд согласится, что тогда сделает герцог Вильгельм?
Введет армию.
Эмери побледнел, возможно, из-за жгучего порошка, которым Лусия посыпала его рану. Но Гай и мысли не допускал, что от Эмери ускользнет скрытый смысл происходящих событий. Глядя перед собой, Эмери де Гайяр уронил на пол серебряный кубок, и раздавшийся звук был подобен удару меча о щит.
Женский монастырь Канн
Нормандия
Февраль 1066 года
Комната для посетителей в женском монастыре в Кане была небольшой, но очень удобной. В этот горький день в ней было особенно уютно, потому что два ее узких окна были забраны стеклами, а в огромном каменном очаге пылал огонь. Золотые солнечные лучи, проникавшие сквозь мелкие стеклышки окон, подобно драгоценным камням, обманчиво вспыхивали яркими искрами на стенах и вышитых подушках дивана. Однако веселая игра света не привлекала внимания трех человек, находившихся в комнате. Они словно окаменели.
Двое мужчин были воинами высокими, мускулистыми, одетыми в изрядно поношенные доспехи и платье. Один уже старик с седыми волосами и натруженными узловатыми руками с искривленными суставами. Другой много моложе, шатен и, если не считать возраста, как две капли воды походивший на старшего, без сомнения, его отца.
Третьей была девушка в белом одеянии послушницы. Льняное платье ладно сидело на ее мальчишеской фигуре. По спине спускалась толстая каштановая коса, прикрытая нежным батистовым покрывалом. Тонкие черты лица девушки еще сохраняли детскую мягкость, но в линии губ угадывалась решительность, а большие карие глаза светились умом.
Старший из мужчин, Жильбер де Л'От-Виронь, чувствовал себя неловко в столь изысканной обстановке. Он то принимался ходить, то останавливался, будто опасаясь повредить что-либо из ценных предметов. Марк, его сын, прислонился закованными в доспехи плечами к белой стене, нимало не заботясь о том, что может оставить на ней царапины. Дочь Жильбера, Мадлен, сидела спокойно, выпрямившись, подобно жемчужине в золотой оправе, являя собой идеальный образ монахини.
Но за маской невозмутимости Мадлен скрывалось отчаяние. Две недели назад, на ее пятнадцатилетие, когда мать-настоятельница подняла вопрос о принятии ею монашеского сана, Мадлен вдруг осознала, что вовсе не хочет быть монахиней. Но у нее не было выбора, потому что эту участь предначертала ей ее мать на смертном одре, чтобы она молилась о спасении душ всех членов семьи
де Л'От-Виронь. Неожиданный визит отца предоставил ей шанс убедить его изменить ее судьбу. Если бы она могла набраться храбрости попросить его об этом!
Так что повсюду обстановка накалилась, мрачно вещал лорд Жильбер, беспокойно расхаживая по комнате и бренча оружием. Одному Богу известно, когда мы сможем в следующий раз навестить тебя, дочка. Теперь, когда Эдуард, король Англии, умер и англичане короновали этого графа Гарольда, придется нам поработать мечами.
Надеюсь, англичане не одумаются, сказал Марк, ковыряя в зубах. Где война, там и трофеи. Герцог нам кое-что задолжал.
Жильбер хмуро взглянул на сына.
Мы исполняем долг по отношению к сеньору ради спасения своих душ, а не ради выгоды.
Кое-какие земные награды тоже оказались бы кстати. Мы десятилетиями сохраняли верность герцогу, и что это нам дало?
Но почему англичане не захотели признать королем герцога Вильгельма? Ему ведь обещали корону, разве не так?
Марк насмешливо фыркнул:
Если бы я был англичанином, то никогда бы не признал королем иностранного захватчика. И это только лучше для нас.
Жильбер гневно осудил слово «захватчик», и они снова принялись спорить. Мадлен вздохнула. Ей не нравилась любовь ее брата к войне, но она понимала, что никаких других шансов поправить свое положение у семьи, оказавшейся в это беспокойное время на грани нищеты, нет.
Поместье От-Виронь находилось в Вексене, на территории, служившей предметом бесконечных распрей между Нормандией и Францией, и за последнее десятилетие понесло значительный урон. Жильбер был преданным вассалом герцога Вильгельма, постоянным участником его борьбы за земли и власть, и герцог взамен одаривал его семью милостями, когда у него была такая возможность. Одной из таких милостей было принятие Мадлен в монастырь, основанный герцогом и герцогиней. И если бы на войне с Англией были захвачены трофеи, мужчины из семьи От-Виронь уж точно не остались бы внакладе.