- Ты должна усвоить: я твоя старшая сестра. Ты должна меня слушаться. Ты должна спрашивать у меня разрешение, прежде чем что-то сделать.
- Миранда! - прервала меня мама.
- Мама, ситуация начинает выходить из-под контроля, - рассердилась снова я. - Она должна усвоить - я главная.
- Но ты не главная, дорогая. Ариэль, ты должна слушаться папу и маму.
- А Миранду?
Я взглянула на мать.
- Ну... - заколебалась она. - Миранда - старшая и она, конечно, желает тебе добра, я думаю, в твоих интересах слушаться ее.
- Спасибо, - саркастически заметила я.
- Однако, - продолжала мама, - самые главные в семье - родители.
Я не сомневалась, эти слова предназначались не только Ариэль, но и мне. Видимо, мама решила, что в последнее время я слишком много на себя беру, и сочла - наконец - пришла пора восстановить собственный авторитет в семье.
- Думаю, я поняла, - серьезно сказала Ариэль, и я словно прочла ее мысли: "А меня-то кто-нибудь должен слушаться?"
- Нет, - рассмеялась я, - потому что ты самая младшая.
- Она дразнит тебя, Ариэль, - вмешалась мама. - Конечно, мы всегда готовы тебя выслушать. Все хорошие родители так поступают. Мы должны уважать друг друга.
Я решила стерпеть. "По маминому мнению, слово "уважение" означает, что от детей можно скрывать правду, если эта правда представляет родителей в скверном свете", - с горечью подумала я, но прикусила язык и промолчала.
- Я постараюсь быть хорошей сестрой, - сказала Ариэль самым искренним тоном.
- Благодарю, - ответила я.
Видимо, это прозвучало слишком высокомерно, потому что мама строго взглянула на меня.
- Что? - спросила я невинным тоном. Она лишь покачала головой.
- Поразительно, - сказала я Эмме на перемене. - Мы с Ариэль созданы из одной ДНК. Но как она отличается от меня!
- Она ведь воспитывалась совершенно по-другому, - возразила Эмма. - А теперь, когда она не в лаборатории, когда она впервые в жизни обрела свободу, естественно, она ценит ее больше всего.
- Свободу раздражать меня, - проворчала я, направляясь в математический класс.
- Возможно, это для нее единственный способ чем-то отличаться от тебя.
- Обрести свою индивидуальность? Пожалуй, звучит логично.
- Ты должна радоваться, - продолжала Эмма, - поскольку означает, что ты - это ты, а она - это она... если, конечно, то, что мы видим, является ее подлинной сущностью.
Мы сели за парты, но мои мысли были далеки от урока математики. "Насколько верны рассуждения Эммы, - думала я. - С тех пор как я узнала, что являюсь клоном Джессики, первого ребенка родителей, я задавала себе вопрос, кто же я такая. Может, я просто копия, запрограммированное биологическое существо. Или я все же самостоятельная личность? Ариэль является моим клоном, но при этом она отличается от меня. Возможно, Эмма права, и в нашем развитии нет ничего предрешенного? Или Ариэль на самом деле точно такая, как я, но пытается быть другой?
Надо сказать, что за те три недели, которые мы ходим в школу после выздоровления, она довольно хорошо приспособилась к новой для себя жизни. Удивительно, как она за такое короткое время почти избавилась от своей казенной манеры выражать мысли. Правда, иногда она немного перебарщивает, стремясь подражать в разговоре своим одноклассникам, но очень быстро усваивает основные обороты речи. Ариэль инстинктивно понимает: для нее важно влиться в среду сверстников. В конце концов она выросла в лаборатории, где не было других детей. Она была словно подопытное животное, а не ребенок. Поэтому главное для нее сейчас - научиться общаться с людьми.
Хорошо, что средние классы находятся в том же здании, где и старшие, у нас одна библиотека и столовая, поэтому я каждый день встречаюсь с Ариэль за ланчем. Она всему учится очень быстро.
Я вздрогнула, вспомнив сцену в кабинете директора, когда мать с отцом пришли устраивать Ариэль в школу. Они сказали, что Ариэль их племянница.
- Она с раннего детства воспитывалась в одном закрытом исследовательском центре, где не было других детей, - говорила мама таким голосом, будто каждое слово давалось ей с трудом. - Потом сестра внезапно умерла, и мы, конечно, взяли ее к себе. Мы бы хотели, чтобы здесь ее считали сестрой Миранды, а не кузиной, потому что мы намерены удочерить ее.
Директор миссис Дин была ужасно тронута рассказом и обещала всячески помочь. Но я-то знала, что все это ложь. И больше всего мне было неприятно наблюдать, как ловко мать врет. Думаю, никогда не смогу ей доверять.
Когда мы выходили из кабинета, миссис Дин заметила:
- Да она точная копия Миранды!
Она и есть копия, хотелось сказать мне. Она выглядит, как я, потому что она мой клон, созданный сумасшедшим ученым по заказу моих родителей, чтобы в случае необходимости отдать мне нужные для пересадки органы и умереть. Интересно, что вышло бы, если б я сказала? Хотелось бы посмотреть на выражение лица миссис Дин.
Я попыталась выбросить эти мысли из головы и начать работать, но мысли об Ариэль продолжали преследовать меня. Я не должна ругать ее. В конце концов она отдала мне половину своей печени. Что такое по сравнению с этим испачканная рубашка? Я должна поскорее извиниться перед ней.
- Миранда!
Я подняла голову. Мистер Томас стоял передо мной.
- Будь повнимательнее! Через три недели экзамены, а ты и так пропустила треть занятий.
- Да, сэр, - ответила я, сама удивляясь, зачем я настояла на том, чтобы вернуться в школу.
Эмма пыталась отговорить меня.
- Ты что, с ума сошла? - возмущалась она. - Ты можешь спокойно пропустить остаток учебного года и все равно получишь свои баллы, и тебе не придется сдавать экзамены, а ты отказываешься?! Или это опять твое идиотское стремление к совершенству?
Однако я стремилась получить свои баллы наравне со всеми. Я и так достаточно отличалась от других, чтобы стремиться увеличить свое превосходство.
После уроков мы направились в столовую. Когда мы садились за стол, я увидела Ариэль в другом конце комнаты. Она стояла и осматривалась с рассеянным видом. Я попыталась привлечь ее внимание, но она, казалось, не замечала меня.
- Я сейчас, - сказала я Эмме. - Пойду поговорю с ней. Наверное, она игнорирует меня потому, что обиделась из-за утреннего разговора.
Я подошла к ней, она в одиночестве сидела за столом.
- Эй! - окликнула ее я. Она подняла на меня глаза.
- А, Миранда.
Казалось, она удивилась, увидев меня.
- Мы же собирались вместе позавтракать.
- Разве?
- Если ты решила так себя вести, твое дело, - сказала я, прекрасно зная: ничего она не забыла. (Она сама ежедневно настаивала на том, чтобы завтракать в школе вместе с нами и нашими знакомыми.)
У меня сразу же исчезло всякое желание извиняться.
- Раз не хочешь есть с нами, завтракай одна, - сказала я ей и вернулась к Эмме.
До появления в моей жизни Ариэль я и не подозревала, что меня можно вывести из себя. А теперь я готова взбеситься, если она не так на меня посмотрела.
Я оглянулась на нее через плечо. Ариэль сидела абсолютно спокойная, будто это не она минуту назад отшила меня.
Очевидно, она очень сердится на меня за то, как сурово я ее отчитала. Придется, видимо, объясняться с ней еще раз.
Расстроенная, я опустилась на свое место.
- Можешь еще раз мне напомнить, какое счастье иметь сестру, - с горечью заметила я Эмме.
Глава 3
После школы мы должны идти на занятия балетом. Ариэль шла туда в первый раз, а для меня это первый урок после болезни. Большинство ребят уже не посещали студию в этом году, но те, кто относился к балету серьезно, продолжали брать уроки весной и летом.
Мама должна отвезти нас сразу после школы.
Я попрощалась с Эммой. Ариэль уже поджидала меня на автомобильной стоянке. Впервые она меня опередила.
- Привет, Миранда, - сказала она и улыбнулась мне.
Видно, она уже не сердится? Хорошо бы. Возможно, наш разговор возымел нужное действие, и мне не надо извиняться.
- Привет, Ариэль, - ответила я. Мы помолчали.
- Как прошел день? - спросила я.
- Мой день прошел отлично, - ответила она. - Я была на уроке французского. Правда, это было для меня сложно.
- Ничего, ты справишься, - заверила я. - Ты ведь начала заниматься в конце учебного года. Не понимаю, зачем тебе понадобилось выбрать такой трудный предмет, как иностранный язык. Так или иначе, ты в любой момент можешь отказаться от него, и никто тебе ничего не скажет. Тем более тебе не надо сдавать экзамены.
Я ожидала, что она станет возражать и заявит, что справится с чем угодно. (Родители вообще хотели, чтобы она пошла в школу лишь на следующий год, но Ариэль заявила, если я иду в школу, то она тоже.) Она же вместо этого согласно кивнула и сказала:
- Возможно, я последую твоему совету и откажусь от французского.
Я с удивлением взглянула на нее, но не успела ответить, потому что подъехала мама и махнула нам, чтобы мы забирались в машину.
- Готова к своему первому занятию балетом? - спросила она Ариэль.
- Да. Мне очень интересно. Все здесь так ново и увлекательно для меня.
Однако Ариэль совсем не выглядела взволнованной, а ведь вчера она ни о чем другом не говорила. Наверное, она еще обижается на меня. Тем не менее я не собиралась доставить матери удовольствие наблюдать, как я буду извиняться, поэтому я решила отложить разговор с Ариэль на потом.