Сейчас сад был полон цветущей лаванды и дикого чеснока; в кронах деревьев прятались птицы; из укромных уголков выглядывали лица маленьких статуй, немного облупившихся из-за дождей. Я отвела глаза от кучи сухих веток, листьев и травы, которую наш садовник Анджей оставил за сараем. Неделю назад он уехал в Краков по каким-то срочным семейным делам, но я не сильно расстроилась, потому что сам факт, что у нас вообще есть садовник, все еще изумлял. Да, нам повезло. Прошло всего шесть месяцев с нашего переезда, и до сих пор у меня по спине иногда пробегают радостные мурашки: «Я здесь живу! Все это мое!»
Это ты занимаешься садом, Майки? спросила Карен, поднося пирожное макарон к ярко-розовым губам.
Я рассмеялась:
Ты что, шутишь? Майк не прикасался к газонокосилке с тысяча девятьсот девяносто восьмого. Это все делает Анджей чудо-парень из Польши.
Я занимался бы садом, будь у меня время, вздохнул Майк. Но где ж его взять?
У тебя по-прежнему много работы? улыбнулась Карен.
Ты даже не представляешь сколько, ответил Майк.
Его юридическую фирму в этом году купили американцы,
и ему нужно было находиться в офисе для звонков в Нью-Йорк вечером, а для разговоров с японцами рано утром. Поэтому почти каждый день он возвращался домой на поезде не раньше двадцати одного часа.
Карен повернулась ко мне.
Ну, тогда положись на Эли, у нее хорошо получается вести хозяйство. Я читала материал о вас в «Домашнем очаге». Вы молодцы!
О, спасибо!
В той статье рассказывалось про секстинг и просмотр сообщений в телефонах детей. Я подчеркнула, что никогда не заглядываю в смартфон дочери, потому что это уничтожило бы наше взаимное доверие. Последовало много комментариев онлайн: кто-то называл меня плохой матерью, кто-то считал, что я пребываю в иллюзиях. Я убедила себя, что шумиха это хорошо.
Как Кэсс отнеслась к тому, что попала в журнал? спросила Карен.
Я бросила взгляд на Кэсси и Джейка, которые вместе уселись на скамейку-качели. Она перекинула свои голые ноги через подлокотник. Джейк предпочел явиться весь в черном: черная рубашка, черные джинсы и кроссовки; темные длинные волосы почти закрывали лицо. Сложно было увидеть в нем того милого малыша, за которым я присматривала, пока Карен работала. Он всегда хотел меня чем-нибудь порадовать и прижимался к моим ногам, не желая отпускать. Это было очень давно, когда мы с Карен жили неподалеку друг от друга в Лондоне.
Теперь Джейк совсем отдалился. Когда они приехали, я хотела его обнять, а он уклонился, и я упрекнула себя за эту неловкость. Джейку было семнадцать, он рос без отца, и его сейчас явно раздирали противоречия пубертатного периода. Но это пройдет.
Кэсси не возражала, она знает, как это важно для нас, ответила я.
На самом деле ничего подобного Кэсс не думала. По правде говоря, я боялась спросить ее мнение. Теперь она стала для меня закрытой, абсолютно непроницаемой.
Да мы и на Четвертом канале тебя тоже видели. Ты прекрасно вела себя с тем мелким дурачком.
Кто-то должен был его осадить. Он отвратителен. Шуточки об изнасиловании и это в две тысячи восемнадцатом!
Ну-ну, подал голос Майк, неужели и слова нельзя сказать, особенно если это юмористическая программа?
Она отлично держалась, сказала Карен мягко. А ты не должен так говорить, Майк. Оставь Каллуму роль адвоката дьявола.
Знаю-знаю. Мы ею очень гордимся. Майк сжал мою ногу под столом. Она и с благотворительной деятельностью хорошо справляется. Ведь тот приют уже собирались закрыть, перед тем как Эли присоединилась к попечительскому совету.
Черт! Ты мне напомнил, что пора идти. Прости, Кар. Я тебе говорила, что у меня сегодня деловая встреча?
Я была уверена, что говорила, оттого-то и недоумевала, зачем она приехала так рано. Подруга замахала руками:
Конечно. Иди спокойно. С нами все будет в порядке.
Ты уверена?
Я встала, но что-то словно удержало меня возле деревянного стола с царапинами от ножа, возле кованых стульев, которые мы купили в антикварной лавке; раскрашенного в пастельные тона блюда для торта; чайного сервиза в цветочек Именно такие вещи я представляла себе, когда мечтала об идеальном доме, десять лет довольствуясь захламленной тесной лачугой. Красивые посуда и мебель, друзья, способные оценить эту красоту, и, естественно, Карен моя лучшая подруга с двадцатипятилетним стажем. Я знала, что если бы мне не нужно было идти, мы могли бы проговорить до темноты, забыв о некормленых детях и незаправленных постелях.
Мы справимся, улыбнулся Майк и подлил Карен чаю из старинного китайского чайника.
Хотя чайник и подтекал, он был чудо как хорош со своими голубыми цветами по желтому фону! Секунду я подумывала, не перенести ли встречу с Викс на понедельник, но потом рассудила, что причин для этого нет. Еда готова, остальные гости приедут еще нескоро, а работа очень важна для меня. Без нее я чувствовала бы себя всего лишь домохозяйкой, которая время от времени, между визитами к зубному врачу и поездками в супермаркет, со скуки занимается журналистикой.
Ты ведь знаешь, это очень важно, а то бы я не Извини.
Карен поправила темные очки пусть и дешевые, но она все равно выглядела в них как кинозвезда, отбросила назад длинные темные волосы такой же длины, как во времена нашей учебы в колледже, и сказала: