Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Ну, а намеренье снять отлученье с себя я считаю
Делом хорошим, похвальным. Изволь, я даю тебе отпуск,
Завтра чуть свет отправляйся: мешать не хочу богомолью.
Вы, как я вижу, решили вступить на стезю исправленья.
Благослови вас господь совершить путешествие ваше!»
Песнь Шестая
Сам же король шагнул, поднялся на высокое место
И со скалы обратился к собравшимся тварям с приказом
Смолкнуть и на траве, соответственно роду и званью,
Расположиться. Рейнеке рядом стоял с королевой.
Речь короля была поначалу весьма осторожна:
«Смолкните все и внимательно слушайте, птицы и звери,
Слушайте все и бедняк, и богач, и великий, и малый,
Вы, все бароны мои, все придворные, все домочадцы!
Рейнеке тут под моею эгидой стоит. Мы недавно
Вешать его собирались, однако он тайны такие
Здесь нам открыл, что ему я поверил и, по размышленью,
Милость вернул ему. Также супруга моя, королева,
Очень просила о нем. Я снова к нему расположен,
Полностью с ним примирился и жизнь даровал ему снова
И достоянье. Мой мир ему будет отныне защитой.
Вам же я всем объявляю и смертью ответит ослушник:
Рейнеке чтить вы должны, и жену, и детей его также,
Где б они впредь вам ни встретились, будь это днем или ночью.
Жалоб на Рейнеке даже и слушать я больше не стану:
Все, что дурного он сделал, то навсегда миновало.
В будущем он, несомненно, исправится. Завтра же утром,
Посох с котомкою взяв, он паломником в Рим отбывает,
А уж оттуда и за море. Он не вернется, покамест
Всем совершенным грехам отпущения там не получит»
Злобно кот Гинце при этом заметил медведю и волку:
«Ну, пропадай все труды и все хлопоты! Если бы только
Быть мне подальше отсюда! Коль Рейнеке в милости снова,
Пустит он в ход, что угодно, а нас, всех троих, уничтожит.
Я уже глаз потерял теперь за другой опасаюсь!»
«Дорог, я вижу, хороший совет!» отозвался тут Браун.
Изегрим-волк проворчал: «Непонятная вещь! Не пойти ли
Нам к самому государю?..» Пред венценосной четою
С Брауном вместе предстали они и угрюмо и долго
Против Рейнеке всё говорили. Король рассердился:
Где у вас уши? Ведь я же сказал, что вернул ему милость!»
Гневно он это сказал и немедля велел их обоих
Взять, связать, запереть! Ведь он отлично запомнил
Все, что услышал от Рейнеке-лиса об их заговоре.
Так за какой-нибудь час решительно все изменилось:
Рейнеке был спасен, а его обличители были
Посрамлены. Он все дело так повернуть ухитрился,
Чтобы шкуры кусок с медведя содрали размером
Фут в длину и фут в ширину для пошивки котомки.
Кажется, это и все, что паломнику нужно в дорогу.
Только б еще сапожками снабдила его королева:
«О госпожа моя! Если отныне я ваш богомолец,
То поспособствуйте мне богомолье свершить поуспешней.
Изегрим носит две пары отличных сапог. Справедливым
Было бы, чтобы хоть пару он мне уступил на дорогу.
Вам, госпожа моя, стоило б лишь намекнуть государю.
Фрау Гирмунде достаточно тоже одной только пары,
Ведь, как хозяйка, почти безотлучно сидит она дома».
Просьбу такую сочла королева вполне справедливой.
«Да, благосклонно сказала она, им хватит по паре».
Рейнеке шаркнул ногой и признательно ей поклонился:
«Лишь получу я две пары сапог, уж мешкать не стану.
Все же добро, что свершить я, как пилигрим, там сподоблюсь,
Богом зачтется и вам и моему государю.
На богомолье за всех надлежит нам усердно молиться.
Кто нам оказывал помощь. Господь да воздаст вам за милость!»
Так и лишился фон Изегрим пары передних сапожек,
Снятых по самые когти. Не пощадили, конечно,
Также и фрау Гирмунду без задних сапожек осталась.
Так они оба, кожи с когтями на лапах лишившись,
Жалкие, с Брауном вместе лежали, мечтая о смерти.
Наглый ханжа между тем, получив сапоги и котомку,
К ним подошел и особенно стал над волчихой глумиться:
«Милая, добрая, он ей сказал, полюбуйтесь, как впору
Ваши сапожки пришлись! Надеюсь, они мне послужат.
Много хлопот вы затратили, чтобы меня уничтожить,
Но постарался я также и, видимо, небезуспешно.
Вы ликовали недавно очередь снова за мною.
Так уж ведется на свете, приходится с этим мириться.
Я же в пути, что ни день, вспоминать с благодарностью буду
Родичей милых: ведь вы поднесли мне сапожки любезно.
Не пожалеете: всем, что теперь получу в отпущенье
В Риме и за морем, с вами потом поделюсь я охотно»
Фрау Гирмунда лежала в ужасных мученьях, не в силах
Слова промолвить, но вся напряглась и сказала со вздохом:
«Нам за грехи в наказанье бог вам дарует удачу».
Изегрим с Брауном молча, стиснувши зубы, лежали,
Оба достаточно жалки, изранены, связаны, оба
Всеми врагами осмеяны. Гинце лишь там не хватало:
Задал бы Рейнеке также коту превосходную баню!
Утром притворщик уже занимался усердно делами:
Смазал сапожки, которых два родича близких лишились,
И, поспешив ко двору, королю представляться, сказал он:
«Верный слуга ваш готов вступить на святую дорогу,
Но накажите священнику вашему, сделайте милость,
Благословить меня в путь, чтобы я, уходя, был уверен
В том, что мое пилигримство господу благоугодно»
Бэллин-баран королевским тогда состоял капелланом,
Ведал он всеми делами духовными, числясь к тому же
И королевским писцом. Король приказал его вызвать.