Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Песнь Пятая
Скрыть он свои преступленья опять, а других опорочить.
Насочинял он три короба лжи: во гробу обесчестил
Даже родного отца; очернил клеветою подлейшей
Гримбарта, лучшего друга, кто искренне был ему предан.
Да, ничем он не брезговал, лишь бы создать впечатленье
Правдоподобия, лишь бы с врагами ему рассчитаться
«Выпало счастье отцу моему, так Рейнеке начал,
Клад короля Эммериха Могучего он обнаружил
Тайным каким-то путем. Но не было проку в находке.
Он от большого богатства зазнался с тех пор, и гнушаться
Стал он равных себе, и отныне товарищей прежних
Ставил уже ни во что: искал он друзей поважнее.
Гинце-кота снарядил он немедля в глухие Арденны
Брауна там разыскать и поклясться на верность медведю,
С тем чтоб явился во Фландрию тот и воссел на престоле.
Браун посланье прочел и обрадован был чрезвычайно.
Тотчас во Фландрию он и направился без колебанья,
Ибо давно уже в мыслях лелеял преступные планы.
Там он отца разыскал, а тот его встретил радушно.
Изегрим вызван был сразу и Гримбарт, мудрец просвещенный.
Эта четверка все дело тогда меж собой обсудила.
Впрочем, был там и пятый кот Гинце Лежит деревушка
В этих местах называется Ифтой . Именно здесь-то,
Между Ифтой и Гентом, произошел этот сговор.
Долгая темная ночь их сборище там укрывала.
Нет, не господь, сатана соблазнил их! Отец мой покойный
Власти своей подчинил их золотом этим нечистым.
Смерть короля предрешили они! Меж собой заключили
Вечный союз и преступно над волчьей затем головою
Клятву все пятеро дали: Браун-медведь королем-де
Ныне должен быть избран; на ахенском древнем престоле
Он, мол, воссядет и примет венец золотой и державу.
Буде же кто из родных или верных друзей королевских
Противодействовать стал бы, покойный родитель мой должен
Уговорить, подкупить его или подвергнуть изгнанью.
Я узнал это так: в одно прекрасное утро
Выпивший лишнего Гримбарт стал разговорчив сверх меры;
Выболтал, глупый, жене целиком всю преступную тайну,
Строго молчать наказал ей и думал, что в этом спасенье.
Вскоре же встретилась где-то с моею женой барсучиха
И, заклиная мою тремя пресвятыми волхвами ,
Дружеской верностью, честью заставив ее поручиться,
Что ни за что, никому ни словечка открыла ей тайну.
Данную клятву держала жена моя так же недолго:
Только вернулась домой, разболтала все, что узнала,
Даже примету дала, по которой нетрудно мне было
Удостовериться в правде. Я был потрясен несказанно.
Вспомнил я тут о лягушках, которые кваканьем долгим
Господу на небесах вконец проквакали уши.
Им захотелось царя, им жить захотелось под гнетом
После того, что свободой повсюду они насладились.
Внял их просьбе господь и направил к ним аиста. Аист
Стал притеснять их, терзать, не стало житья от тирана.
Так и свирепствует! Глупые твари поныне все плачут,
Но, к сожалению, поздно душит их царское иго »
Громко Рейнеке-лис говорил, обращаясь к собранью,
Каждое слово слышали звери, и так продолжал, он:
«Видите, я опасался за всех. И так все и было б.
О государь, я старался для вас, и вот благодарность!
Происки Брауна знал я, знал я коварство медвежье,
Знал преступленья его и ждал наихудших последствий:
Если б он стал королем, то все мы пропали б, конечно.
«Наш государь благороден, могущественен, милосерден,
Так про себя размышлял я. Добра не сулит нам замена.
Столь возвеличить кого? Проходимца, болвана медведя!»
Долго обдумывал я, как замыслы эти расстроить.
Прежде всего хорошо понимал я, что если отец мой
Клад драгоценный удержит, найдет он сторонников многих,
Выиграть сможет игру и мы государя лишимся.
Я все вниманье свое устремил на одно: обнаружить
Место хранения клада и выкрасть его потихоньку.
Шел ли куда-нибудь в поле отец мой, иль в лес направлялся
Старый пройдоха, днем или ночью, в жару иль в морозы,
В слякоть иль в сушь, я крался за ним и следил неустанно.
Скрытый бугром, я однажды лежал, озабоченный думой,
Как бы найти этот клад, о котором я слышал так много.
Вдруг я увидел отца, из какой-то он скважины вылез,
Между камнями возникнув, как будто бы из преисподней.
Я притаился и замер. Хоть он и не думал о слежке,
Но осмотрелся кругом и, когда ни души не заметил,
Странные вещи проделывать стал! Вы послушайте только!
Скважину эту песком он засыпал и очень искусно
Залицевал всё, загладил, и кто не видал, что он делал,
Тот ничего б не заметил. Но прежде, чем он удалился,
Тщательно след своих лап мой отец замести постарался: