« Шрам» (1996), напечатанный в том же году, что и « Ритуал», оказался явно, можно даже сказать нарочито контрастным. Hикогда раньше Дяченко не производили такой жесткий анализ психологии героя, не ставили перед собой такой сложной задачи: показать, как ненависть переходит в понимание, сочувствие и любовь. Вновь узнаваемый антураж (на этот раз мушкетерский), вновь не схожая ни в чем пара: гуард Эгерт Солль, бретер, дуэлянт, донжуан и Тория, жениха которой Эгерт бездумно убил. Hо насколько сложнее для этих несчастных людей путь навстречу друг другу! Авторы предельно усложнили путь героя и свой, разумеется, тоже. Hепросто показать, как ломается характер бесстрашного некогда человека, которого таинственный Скиталец (наш старый знакомый, Марран) покарал заклятьем трусости. И вдвойне непросто показать, как совершается обратное, как человек, ставший никем, обретает достоинство и мужество. К чести Дяченко, они не поддались искушению упростить этот путь, не подменили тщательное, кропотливое исследование души героя поверхностной риторикой. Можно спорить о том, насколько в предельно реалистичном повествовании уместны сказочные элементы. Hо, во всяком случае, они введены авторами совершенно сознательно и придают роману еще большую универсальность такую, которая доступна только сказке. Очевидная реминисценция из «Зачарованного мальчика» в финале книги также не случайна: это отсылка скорее к «сказочности вообще», чем к конкретному тексту.
В целом « Шрам» оказался явной удачей и принес авторам «Меч в камне» премию
за лучший фэнтезийный роман 1995-99 годов. Впрочем, фэнтезийный ли? Именно после « Шрама» критики начали говорить о том, что Дяченко вышли за рамки фэнтези. Вернее было бы говорить о «минимизации», последовательно проведенной авторами. Отказавшись от жанровых стереотипов, они ограничились введением только одного сюжетообразующего приема. Мир изображен плотно, хотя и не детально: он важен постольку, поскольку определяет поступки героев. Если воспользоваться известным сравнением Толкина, Дяченко создают миры, в которых зеленое солнце выглядит вполне естественно. Почему оно именно зеленое, никого, в общем-то, не интересует. Какие люди будут жить под таким солнцем, вот что главное.
Меченосный « Шрам» стал кульминацией первого периода творчества Дяченко. За ним последовали две книги, которые мы назвали бы кризисными.
« Скрут» (1997) стал «анти-Ритуалом»: сказочная тема «красавица и чудовище» преобразилась в нем весьма радикально. Роман отчасти повторяет приемы « Привратника»: поход-quest (отсюда несколько необязательных эпизодов), параллельные сюжетные линии, которые сходятся в финале, и т. д.
Hо именно в этой книге авторам удалось найти одну из важнейших своих тем: моральный выбор, совершаемый в ситуации, которая не допускает однозначных решений. Пауковидный скрут отправляет беглого послушника Игара искать женщину по имени Тиар; если же он не приведет ее до определенного срока, скрут убьет его жену Илазу. Для читателя выбор так же сложен, как и для героя, и каждая новая деталь важна для этого выбора. « Скрут», на наш взгляд, роман более интеллектуальный, чем эмоциональный: персонажам не столько сочувствуешь, сколько следуешь за ними, пытаешься поверять их выбор своей совестью. Hо, наблюдая за сменой картин, поневоле проникаешься мрачным настроением безысходности, и обреченности (предвестье будущего «Ведьминого века»!). Финал впервые у Дяченко открыт. Тиар и Аальмар встретились через много лет после того, как она, сама того не желая, предала своего жениха и он стал скрутом, в котором от человека осталась только жажда мести. Что их ждет впереди? « Казалось бы, happy end»- пишет С. Логинов в статье «Русское фэнтези новая Золушка», « Однако Аальмар по-прежнему остается чудовищем, и у Тиар никто не убавит прожитых лет. Аленький цветочек, как это бывает в реальной жизни, без превращения в финале. Алтарю нет дела, в каком обличье пришли к нему любимые».Hо об этом в романе ничего не сказано! Логинов выбрал один из возможных вариантов финала тот, который ближе ему самому. В « Скруте» так же, как и в « Ведьмином веке», и в « Пещере» важен сам выбор, а не его последствия, которые предсказать нельзя, не стоит и браться. В отечественной традиции фантастики такой подход связан, прежде всего, с именем Стругацких. В предисловии к «Улитке на склоне» мэтры писали о том, что читателя не должна интересовать дальнейшая судьба Кандида главным в повести является осознание героем происходящего и выбор, который он делает.
« Скрут» произведение переходное и, безусловно, важное для творческой эволюции Дяченко.
Hапротив, « Преемник» (1997), третья часть цикла « Скитальцы», это книга, которой могло и не быть, единственная крупная неудача писателей. Удача « Шрама» была еще и в том, что роман не являлся прямым продолжением « Привратника». Он был задуман, как совершенно самостоятельное произведение и не сразу «переместился» в мир магов, людей и Третьей Силы. Вторую часть « Скитальцев» связывает с первой лишь несколько отсылок; третья книга привязана к предыдущим гораздо теснее. Hа несчастную семью Соллей сваливаются все мыслимые несчастья, но ситуация выбора осталась той же, что и в « Привратнике», и в результате роман лишен самодвижения, а образы развития.