Чтобы между нами не было недопонимания, уточню, что я вовсе не говорил, что вы выглядели плохо, исправился Эммет. Вам идет форма. Белая блузочка, черная юбка. Милые туфельки с круглыми носами. Белые носочки и белое белье. Первокурсницы само воплощение невинности и соблазна.
Я почувствовала, что краснею. Спрашивать, откуда он знает цвет белья студенток, я не стала. Хотя Эммет, судя по внимательному взгляду из-под длинных ресниц, явно этого ожидал.
Вас кто-то обидел? спросил он вдруг.
Вы. Только что.
Он выпрямился, сжимая перила, и слегка откинулся назад.
Я не хотел, сказал он. Простите. Так кто еще вас обидел, Арнелла?
С чего вы вообще решили, что кто-то
Вы сказали, что никто не пытается вести себя вежливо, перебил он меня. Значит, я не был первым, кто вас задел. Но вам стоит к этому привыкнуть. Здесь, рядом со Стеной, у нас свой маленький мир. На некоторые правила мы смотрим сквозь пальцы. Есть действительно важные вещи верность, смелость, чувство собственного достоинства Любовь. Или влечение. Страсть
Ага, вот так он и узнал цвет белья, которое выдают в академии. Кто-то поверил его трепотне.
а есть условности, которые не играют большой роли. По-видимому, вы привыкли к другому обращению, Арнелла.
Видимо, так, не стала я спорить. И никто меня не задевал.
Тем лучше для него, произнес он. Вы ведь останетесь в академии?
Не знаю, честно ответила я.
На бал я шла с намерением найти мужа, но Родерик Адалхард сказал, что принял зачет. Значит, у меня еще есть возможность обуздать свой хаос
Вы красивая, сказал Эммет вдруг.
Спасибо. Вы тоже хорошо выглядите.
Он усмехнулся и, протянув руку, накрыл мою ладонь. Прохладные пальцы легонько погладили кисть. Эммета хотелось рассматривать, в его чертах сочетались мягкость и твердость: удлиненный разрез глаз с длинными ресницами и острые скулы, чувственные губы и твердая линия подбородка. Кроме того, он наверняка богат, явно молод и вполне здоров. Куда более выгодная партия, чем мой предыдущий партнер по танцам.
Музыка, доносящаяся из зала, вдруг оборвалась, и в зале повисла тишина.
Нахмурившись, Эммет отодвинув штору, и я увидела с десяток патрульных.
Скоро начнется Охота, произнес он, не оборачиваясь.
Я же во все глаза смотрела на женщину в парадной форме патрульного. Белоснежный китель подчеркивал высокую грудь, черные бриджи, заправленные в сапоги с серебряными пряжками, бесстыдно облегали стройные бедра. Каштановые волосы, уложенные гладкой волной, спадали на синий плащ, струящийся, словно вода.
К моему удивлению, незнакомка прямым ходом направилась к мастеру Адалхарду, который вышел из толпы. Они обнялись как близкие друзья, словно в этом нет ничего необычного обнимать женщину на людях.
Эммет задернул штору, словно закрыв занавес на сцене, и повернулся ко мне. Мы очутились так близко друг от друга, что я чувствовала его дыхание на своих губах.
Это Джемма Кристо, сказал Эммет, изучая мое лицо. Вы еще познакомитесь с ней. Она ведет основы стихии воды и артефакторику.
Он шагнул вперед и оперся на перила, так что я, попятившись, оказалась между его рук. Чудовищная интимность! Но что делать? Звать на помощь? Отталкивать его? Попасть в скандал на первом же балу?
Ты ведь еще не помолвлена, Арнелла?
Мое дыхание сбилось. От Эммета пахло мятой и вином, а в глубине синих глазах плескалась темная бирюза.
Нет, конечно, нет, я ведь только недавно приехала и потом учеба, и это первый бал сбивчиво ответила я и перевела дух. Друзья зовут меня Арья.
Арья, сказал он и улыбнулся. Мне нравится. Хотя не думаю, что хочу быть просто твоим другом. Ты понимаешь?
Он вдруг склонился ко мне еще ближе, я уперлась ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть, и Эммет нехотя отодвинулся.
Ты проходил Лабиринт? спросила я, просто чтобы перевести тему.
Конечно, пожал он плечами. Ты тоже пройдешь через него, и одна из стихий выберет тебя. Не бойся.
Я не боюсь, соврала я. Хотя, по правде сказать, совсем недавно я собиралась запечатать хаос. Он мне не поддается. Самые простые заклинания оборачиваются катастрофой.
Даже не думай, отрывисто приказал он. Если хаос запечатают, ты уже не будешь прежней. Ты не знаешь, какая часть характера или внешности его проявление. И ты этого лишишься.
Но моя подруга Селеста говорит, что это разумное решение возразила я, сбитая с толку переменой в его поведении.
Твоя подруга Селеста дура, сказал он. И ты, если думаешь о запечатывании, тоже.
Он отшатнулся и окатил меня таким ледяным взглядом, что я опешила.
Сам дурак! выпалила я. Тебя не спросила, что делать.
Вот и зря. Раз уж своих мозгов нет, могла бы и попросить совета.
У тебя что ли? Засунь свои советы знаешь куда?
Куда? с вызовом спросил Эммет.
Я прикусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова. А он вдруг шагнул ко мне, присел и прикоснулся к моим измученным ступням.
Ахнув, я вцепилась в перила балкона, а потом не сдержала стон удовольствия. Это было все равно что окунуться в чистое озеро в жаркий день, попасть в оазис посреди пустыни, выпить мятной воды со льдом в разгар летнего зноя.
Ступни легко скользнули в туфли, и я, покачнувшись на каблуках, непроизвольно оперлась выпрямившемуся Эммету на грудь.