Войдя в гостиную, Николай Алексеевич с трудом узнал её. Книги валялись на полу, хрустальная ваза на диване. Скатерть на столе была помята, на ней плашмя лежал монитор. Дверцы шкафа распахнуты настежь, из-под ковра торчала пижама Николая Алексеевича. Сам гость, забравшись в кресло с ногами, смотрел телевизор.
Едва придя в себя от изумления, Николай Алексеевич пробормотал:
Кто это сделал?
Я, ответил Дима семилетний крепыш с румяными щёчками.
Ты? И ты спокойно говоришь об этом?! А кто тебе позволил так себя вести?
Тётя Оля позволила.
Сердитый Николай Алексеевич позвал жену. Та вошла в комнату и ахнула:
Что за ураган пронёсся тут?
Никакой не ураган, сказал муж. Всё сделал Дима, и он утверждает, что с твоего разрешения.
Как я могла разрешить такой беспорядок?!
Значит, ты ещё и лжёшь! насупился Николай Алексеевич.
Ну как же так, тётя Оля, захныкал мальчик. Вы же сами разрешили. Сами привели меня сюда и сказали: «Будь, как дома». Вот я и был.
Путь к спасению
В воскресенье утром Димка Кувшинов появился во дворе грустный-прегрустный, будто в воду опущенный. Даже удивительно начались летние каникулы, казалось бы, веселись себе, да и только, а Димка такой печальный. Сел на скамейку возле песочницы и молча вздыхает, ни на кого вокруг не обращает внимания.
Лишь увидев Женьку Варенцова из соседнего подъезда, он слегка оживился.
В сотый раз тяжело вздохнув, он пожаловался Женьке:
Опять родители посылают меня сегодня учиться играть на скрипке. Не знаю, как отвертеться.
Женька задумался. Думал он по-настоящему насупив брови и почёсывая затылок. Думал долго-долго, почти минуту, после чего спросил:
У вас графин есть?
Есть, в очередной раз вздохнул Димка, потеряв всякую надежду получить дельный совет, ему про скрипку говоришь, а он тебя про графин спрашивает. При чём тут графин?
Однако Женьку скупой ответ не смутил, и он задал следующий вопрос:
Графин где стоит?
На холодильнике.
Это же здорово, что на холодильнике! обрадовался Женька. Высоко. Ты спихни его оттуда и не пойдёшь на скрипку. Он перехватил удивлённый, недоумевающий взгляд друга и расшифровал свой загадочный совет: Понимаешь, когда я был ещё маленьким, однажды нечаянно разбил графин, и меня за это не пустили на музыку. Я же на пианино учусь, и то не пустили, а ты всего лишь на скрипке. Если кокнешь графин, родители обязательно рассердятся и скажут: «Вот за это сегодня ты не пойдёшь на музыку».
Димка мчался домой ликующий и счастливый. Даже лифт не стал вызывать от радости, побежал на пятый этаж пешком.
Открыв дверь, мама спросила:
Забыл что-нибудь?
Ничего не забыл, просто хочу посидеть дома.
Я сейчас убираю, ты будешь мне мешать. Погуляй пока во дворе, сказала мама и уже собралась, было, закрыть дверь.
Неужели он не попадёт домой, чтобы разбить графин?! Ведь тогда вечером его обязательно заставят играть на скрипке! От страха у Димки пересохло в горле.
Пить хочу, на этот раз честно сказал он.
Иди и попей.
Димка рванулся в кухню, быстро схватил графин и начал пить прямо из горлышка, чтобы было удобнее его выронить.
Кто же так некрасиво пьёт?! возмутилась мама. Не можешь, что ли, в чашку налить? Дай сюда.
Она хотела забрать графин, а Димка вцепился и не отпускает. Мама тянет к себе, а он к себе. Он в одну сторону, она в другую. Тянули, тянули, как вдруг графин выскользнул у них из рук и, конечно, вдребезги.
Ах что я наделала! покачала головой мама.
Димка почувствовал, что вот-вот разревётся. Неужели мама подумала, будто сама разбила графин? Ведь в этом только его заслуга. Не приди он сейчас домой, тот по-прежнему стоял бы на месте целым и невредимым.
Ты ничего не наделала, запротестовал Димка. Это я его уронил. Лично. Обязательно скажи это папе. Я, а не ты. Не перепутай.
В это время из магазина вернулся папа. Он увидел на полу много хрустальных осколков и спросил:
Что тут у вас произошло?
Тогда Димка сделал шаг вперёд и, выпятив грудь колесом, заявил:
Я разбил графин!
Безобразие! нахмурился папа. Вот за это сегодня ты обязательно пойдёшь на музыку.
Уха из валенка
Почти у всех мальчишек из шестого «А» имелись какие-нибудь прозвища. Кольку Супникова, например, звали Супом, Валерку Тюбикова Тюбиком, Димку Скорлупкина Чемпионом. Это потому, что он мог выпить больше всех пепси-колы. Если нужно во время урока попросить у Димки шпаргалку, никто не станет шипеть: «Скорлупкин, кинь шпору». А каждый обязательно шепнёт: «Эй, Чемпион, кинь шпору». И тот откликнется на прозвище, пожалуй, быстрее, чем на имя или фамилию.
Только не нужно думать, что прозвища даются раз и навсегда. Нет, они иногда меняются. Например, Серёжку Князева сначала звали просто Князем. Князь так Князь. Серёжка никогда не обижался на это прозвище. Он мальчик спокойный, молчаливый. До того молчаливый, что, когда в классе проходили рассказ «Муму», Серёжку стали называть Герасимом.
А как, думаете, ребята звали Борьку Палаткина? Да, вы совершенно правы. Когда-то его действительно называли Палаткой. Однако, начиная со второго класса, у него появилось прозвище посложней его стали дразнить Уха из валенка. Сейчас расскажу, почему так произошло.