У вас есть что сказать? спросил Виталий, но Евич только ухмыльнулся.
Похоже, он не верит в то, что его сейчас могут вывезти в Союз. Сильно ошибается.
А ты, Сашка, чего смотришь? Ну, спрашивай чего хотел. Где бы мы с тобой ещё пообщались.
Казанов посмотрел на меня и молча кивнул.
У меня один вопрос каково это стрелять в своих? спросил я.
В глазах Евича взыграли огоньки, а рот расплылся в улыбке.
Легко. Это у тебя есть только Устав, кодекс, правила, знамя с серпом и молотом и «Слава КПСС». А я свободный человек. И с деньгами.
Причина в деньгах? уточнил я.
В больших деньгах. Тебе не понять, Саша. Мне позволили творить, жить, как я хочу. Не между молотом и серпом, как у вас, а как нормальные люди живут. По закону. А что в Союзе? Партия наш рулевой, рассмеялся Евич.
Больше с ним не о чём говорить.
Знаешь, я раньше думал, ты гнилая тварь, а ты оказался продажной сукой. У меня всё, Виталий Иванович.
Дверь в допросную открылась, и в комнату вошли двое парней в гражданке. Рослые и крепкие. В руках у одного из них наручники.
Мы готовы, Виталий Иванович. Вот документы.
Отдадите их Римакову. Он будет в самолёте. Забирайте, спокойно сказал Виталий.
Двое вошедших быстро подошли к Евичу и надели наручники. Тут к нему и пришло понимание.
Что что это? начал брыкаться Андрей.
Теперь в нём уже не было той уверенности и надменности.
Я вас спрашиваю, что это?! зарычал Евич, когда его подняли на ноги.
Казанов медленно повернул голову в его сторону.
Возмездие.
Глава 5
Это незаконно! Где консул?! Я гражданин Соединённых Штатов продолжал кричать Евич, когда его выволокли в коридор.
Тяжёлая дверь захлопнулась, а из коридора ещё доносились удаляющиеся от допросной, истерические вопли. Я собирался уже встать с места, но у Казанова было на этот счёт иное мнение.
Он просто сидел и смотрел на пустой стул, где только что сидел Евич. Я не собирался отвлекать его от размышлений. Наверняка, поимка и депортация Евича и для Виталия Ивановича были делом чести.
Знаете, а ведь ничего не поменялось, тихо сказал Казанов.
В каком смысле? уточнил я.
Виталий сразу не ответил. Он поставил локти на стол и упёрся подбородком в ладони.
Дело сделано, а изменить уже ничего нельзя. Всего один человек, поддавшийся искушению красивой жизни, и сколько судеб сломано.
Виталий достал из кармана пачку сигарет и закурил прямо в допросной.
70 человек были уволены из своих ведомств. 25 из них получили судебные сроки. Ещё 84 лишились должностей и уже больше их не займут никогда. И ещё 15, кого уже не вернуть, сказал Виталий и замолчал.
Судя по всему, число «15» означало тех, кто погиб в результате действий Евича.
Ваш оператор Петруха в их числе, вновь заговорил Казанов.
Он затушил сигарету и бросил её в урну.
Нам с вами пора.
Я и Виталий вышли из комнаты для допросов и направились к выходу, где нас уже ждал транспорт. Оказавшись на улице, появилось ощущение, что чего-то не хватает.
Слишком тихо. Неслышно взрывов, стрельбы и на западе нет зарева. Моё замешательство не осталось незамеченным Казановым.
Что-то не так, Александр?
Да. Слишком тихо. Такое ощущение, что
Вы правильно думаете, Сан Саныч. В 0:00 часов стороны конфликта объявили о приостановке боевых действий на всех направлениях. Без предварительных условий. Так что, всё идёт к миру, похлопал меня по плечу Виталий
и пошёл со мной в направлении машины.
Перемирие, о котором не говорили только собаки на аэродроме, продолжало держаться. Прошёл день, но всё было спокойно. Редко можно было услышать автоматную очередь где-то совсем далеко.
Я не возражал против того, чтобы мы немного отдохнули и культурно посидели за чашами ароматного и расслабляющего чая.
Правда, утром на завтрак пошёл только я, но это уже издержки «чаепития».
Пока я принимал пищу, посыльный нашёл меня. Причина вызов в штаб генералом Борисовым.
Как сказал мне солдат, «руси генерал мусташар» только что прибыл из Дамаска и был в хорошем настроении. Войдя в штаб, я застал Ивана Васильевича за разбором бумаг со сводками о работе авиации за сутки.
Сан Саныч, чем занимались в эти свободные от войны полтора дня? поздоровался он со мной за руку, когда я подошёл к нему.
Товарищ генерал, провели первый день общей подготовки с лётным составом, а инженерно-технический состав выполнил день работ на авиационной технике.
Ясно. И много употребили знаний во время общей подготовки? спросил Борисов.
Генерала трудно обмануть. Он не первый год живёт. Да и в армии не первый день.
Исключительно в разрешённых объёмах, товарищ генерал.
Ну-ну, кивнул Иван Васильевич и встал со стула. Сегодня необходимо перегнать Ми-28 отсюда в Тифор. Достаточно они послужили.
Понял. Вылет по готовности? уточнил я.
Само собой.
Борисов меня отпустил, но я решил, что следует поговорить о ещё одном немаловажном деле.
Иван Васильевич, мы ничего не знаем о наших раненых товарищах. Есть информация? спросил я.
Да. Жить будут, но летать нет. У каждого слишком серьёзные ранения. Зелину и вовсе ампутировали кисть руки. Так что, наша страна лишилась двух первоклассных лётчиков.
Грустно это слышать.
Кстати, прочитайте вот это, протянул мне лист бумаги Борисов.