Возможно, другие медики женского пола сидят с ними рядом и слушают рассказы, как мои товарищи громили ночью врага.
Но всё было не совсем так.
Точнее, вообще не так!
Как проводится медосмотр, товарищи лётчики? Что это за каракули в моём журнале?! Подсудное дело! услышал я возмущения Тоси.
Антонина Степановна, мы не виноваты вот честное слово. Думали, что Александр Александрович с вами этот вопрос согласовал, сказал Кеша.
Перекладывать вину на своего командира, Иннокентий, нехорошо. С Сашкой всё понятно. Он с правильного пути сбился и двигает это в массы, но вас это не оправдывает. У каждого из вас своя голова на плечах, в ней серое вещество, которым думать надо,
а то деградируете.
Что-то меня разморило совсем. Можно, мы к себе пойдём, а вы сами со своим жонихом разбирайтесь, произнёс Лагойко.
Чего? Не жених он мне, пробурчала Тося.
Да мы уже поняли, что скандалу быть, парировал Лагойко.
Это кого я с истинного пути сбиваю? поинтересовался я с ходу.
Всех присутствующих аж передёрнуло.
Мои товарищи с закапанными глазами разместились на единственной кушетке. Кроме Кеши он сидел на стуле с градусником подмышкой.
На ловца и зверь бежит, произнесла Тося и встала со стула.
Обойдя стол, она направилась в мою сторону, но резко развернулась лицом к Иннокентию, протянув перед ним ладонь.
Градусник.
Кеша вытащил его из подмышки. Хотел посмотреть показания температуры, но Тося забрала прицокнув.
Быстро взглянув на градусник, Белецкая его стряхнула.
Ну что там, всё в норме? спросил Кеша.
Не умрёшь.
Мне кажется, что в медпункте остро необходимо присутствие ЛОРа. Кое-кому не помешало бы слух проверить. Я так-то вопрос задал, произнёс я.
Ответом мне послужило полное игнорирование. Мои коллеги тоже молчали, набрав в рот воды.
Убрав градусник, Антонина поставила на стол рядом с Иннокентием маленький пузырёк и положила пипетки.
Я заболел? сглотнул Кеша.
Нет. Это капли для глаз. Вечером ещё раз закапаете. Все можете быть свободны. Идите к себе, отдыхайте.
Раздался облегчённый вздох моих товарищей. Кеша подскочил со стула самым первым, снимая куртку со спинки стула.
То обнимаются у всех на виду, по углам прячутся и целуются и в то же время не вместе, сказал Лагойко Кеше.
Мои товарищи проходили мимо меня, стараясь не смотреть в глаза. Последним был Петров, который остановился рядом со мной.
Извини, Саш, тихо произнёс он и вышел из палатки, оставив меня с Белецкой наедине.
Антонина заполняла журнал, сидя за столом. Её губы были плотно сжаты в полосу.
Я подошёл к столу и сел на стул.
Ну и что это было? спросил я, выхватив ручку.
Ты почему меня не разбудил ночью? Что за самоуправство такое? Разве я позволяю себе в твоей лётной книжке что-то писать? Вот и ты в мои журналы не лезь!
Чего взъелась-то? Не выспалась?
Не хами!
А ты тон сбавь! Зачем нервничать так по мелочам.
Тося тяжело вздохнула, прикрыла ладонями лицо и упёрла локти в столешницу.
У Петрова проблемы с правым глазом уже два года. Нельзя ему было надевать очки ночного видения. Он, когда ВЛК проходит, с врачом договаривается. Не хочет, чтобы его с лётной работы списали. А сейчас он не видит на правый глаз. Я как, по-твоему, подруге в глаза смотреть буду? Что если зрение не вернётся.
Таак Ну, Кеша!
Он мне не говорил.
Да кто о таком рассказывает?
Ты не окулист. Официально, диагнозов у него нет. По глазу бы его не смогла оставить. Да и зная Петрова, он всё равно бы полетел на задачу. Война идёт. Там наши ребята погибали.
Если бы не твоё самоуправство, я что-нибудь бы придумала, сказала Антонина, хлопнув ладонью по столу.
Так, поговорим, когда ты успокоишься, сказал я, встав со стула и направившись к выходу.
Антонина подскочила следом.
Подожди! А как же осмотр? У тебя самого-то как с глазами?
Всё в порядке. Не переживай.
Да постой же ты, сказала Тося, перехватив меня за руку. Не говори Петрову, что я тебе рассказала про глаз. Иначе я подругу подставлю. Она со мной по секрету поделилась своими переживаниями. Пообещай мне.
Хорошо. Обещаю, за поцелуй, улыбнулся я подмигнув.
Это шантаж!
Антонина привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку.
Слабовато как-то будет, усмехнулся я.
Ой, всё! Ты вроде бы уходить собирался, произнесла Тося и подтолкнула меня в спину. Капли не забудь закапать. У Петрова возьмёшь.
До самого вечера я лежал в палатке и отдыхал. Никаких вызовов и встреч. Только тихое сопение, жара, и стук шашек в нардах.
Именно этот стук и побудил моего друга и штатного оператора сыграть со мной. У Иннокентия откуда-то появилась уверенность в том, что он сможет меня обыграть в нарды. Зря.
За поединком наблюдала вся палатка. Хотя это выглядело скорее как матч дворовой команды с чемпионами мира.
Кеша, вот ты куда открыл эту дырку? спросил у Петрова Занин, видя, что тот ходит неправильно.
Вася, это тактика, стратегия и уловка в одном лице, потирал руки Кеша.
Тут же я выбросил гош на четвёрки и закрыл эту дырку.
Я ж тебе говорил, похлопал Занин Петрова по плечу.
А чего тогда сам так не играл? возмутился Кеша, бросая кости.
Выпали тройка и пятёрка. Если правильно Кеша походит,
то у него есть возможность избежать «домашнего марса» в конце этой партии.