С тех пор я слушал ту кассету практически постоянно, и с каждым разом музыка, записанная на ней, очаровывала меня все больше. Таких божественных звуков мне не приходилось слышать никогда. Чуть ли не каждого встречного заставлял я послушать эту запись. Реакция других людей в основном совпадала с моей, хотя и была лишена оттенка обуявшей меня одержимости.
В небольшом примечании на коробке пояснялось, что голоса на кассете не подвергались никакой студийной обработке. А столь необычайного звучания исполнители добились, изучив вокальную технику, используемую в древней монгольской традиции священных песнопений. Особенность этой техники заключается в том, что певец способен одновременно издавать две ноты и более. Называется же она гармоническим пением.
Живя в Бостоне, я много месяцев подряд пытался самостоятельно повторить звуки, записанные на кассете. И наконец, путем проб и ошибок, научился пропевать самые элементарные гармоники. Затем, в 1983 году, я отправился в Нью-Йорк на концерт «Гармонического хора», чтобы услышать их исполнение и поучаствовать в семинаре, посвященном их необыкновенному искусству. Семинар помог мне усовершенствовать собственную вокальную технику. После нескольких месяцев тренировки я достиг такого уровня мастерства, что смог уже обучать азам гармонического пения и других людей.
Причины, двигавшие мной, были весьма просты. Хотя идея о целительных свойствах музыки была для меня не нова и мне приходилось сталкиваться с интереснейшими и весьма эффективными системами звукотерапии от музыки Стивена Халперна до «Тонинга» Элизабет Лорел Кейс, ничто не оказывало на меня столь мощного и глубокого воздействия, как гармоническое пение. Эти вокальные упражнения наполняли меня одновременно покоем и энергией. Я чувствовал, как звук резонирует у меня в голове и во всем теле. Ничего подобного прежде мне не случалось испытывать. И мне хотелось поделиться этим чудесным откровением с другими.
По-настоящему испытать преображающую силу звука мне довелось за несколько месяцев до вашингтонской конференции на одном из занятий Сары Бенсон. Упражнение, которое мы выполняли, называлось «Песнь души», и заключалось оно в следующем: члены группы окружали кольцом одного из участников и начинали выпевать его имя. На протяжении всего упражнения мое сознание оставалось ясным, и я отчетливо помню, как перенесся из круга в центр пурпурной хрустальной пирамиды, покоящейся на потоке зеленого света. Когда группа перестала петь, я вернулся в собственное тело. Это было незабываемое переживание, одно из самых удивительных в моей жизни.
Почувствовав себя вправе передавать свое мастерство другим, я начал вести мастер-классы по вокальной технике. В ходе этих занятий я понял, что, выполняя вышеописанное упражнение Сары Бенсон исследуя голосом ауру другого человека и направляя
в нее звук, незаметно для себя обретаешь способность пропевать гармоники. Слушая пение ученика, я мог даже с закрытыми глазами определить, когда издаваемый им звук достигнет намеченной цели. Ни один из членов группы не был посвящен в искусство гармонического пения, однако в тот момент, когда они начинали использовать голос для исцеления, гармоники рождались в их горле сами собой.
Интуиция подсказывала мне, что эта древняя вокальная техника таит в себе настоящие чудеса, однако никакой возможности получить необходимую информацию я не видел. Пару раз мне попались крохотные отрывки, посвященные этой теме, но о том, что так занимало меня о связи между вокальными гармониками и врачеванием болезней, там не было ни слова.
Эти события моей личной биографии совпали с новым расцветом гармонического пения на Западе в начале 80-х годов.
В 1983 году через Барбару я познакомился с доктором Питером Гаем Мэннерсом, английским остеопатом. Доктор изобрел прибор так называемый киматик, позволяющий напрямую воздействовать звуком на человеческое тело. В основе его методики лежал следующий принцип: гармонически связанные между собой звуки резонируют с пораженными недугом частями тела, восстанавливая частоту вибраций, присущую им изначально. Я спросил доктора, можно ли использовать подобным образом человеческий голос, и получил утвердительный ответ. Это окончательно убедило меня в правильности моих смутных до гадок: гармоники действительно могут служить инструментом исцеления. Я начал прилежно изучать науку о волнах и принципы резонансной терапии
Мне, разумеется, немедленно захотелось воспроизвести услышанное, однако это казалось лишь несбыточной мечтой. Из того скудного материала по интересующей меня теме, который мне удалось добыть, я узнал: монахам требуется от десяти до пятидесяти лет, чтобы научиться петь «однотональный аккорд». И тем не менее я проникся твердым намерением самостоятельно овладеть этим искусством. В 1984 году у меня появился новый учитель вокальной техники. Он специализировался на индийской музыке, но помимо этого умел воспроизводить певческие приемы чуть ли не всех музыкальных традиций мира, а также в совершенстве владел техникой хоомей, применяемой монгольскими шаманами. Имитировать «однотональный аккорд» монахов Гьюто он тоже умел, хотя не мог тянуть его дольше пятнадцати секунд: мешала боль в горле. Просьба научить меня этой технике повергла его в недоумение. Он не мог понять, зачем кому-то учиться производить звуки, обременяющие голосовые связки такой непереносимой нагрузкой.