Прежде чем бандит успел ответить, огненная волна охватила его с головы до ног. Его крики быстро стихли, оставив после себя лишь почерневший силуэт на асфальте.
Немного передержала, хихикнула Алина. Мама всегда говорила, что я не умею готовить.
Витя Косой, видя, как его люди превращаются в корм для воронья и барбекю, достал пистолет. Последний его охранник трясущимися руками пытался зарядить обрез.
Стоять! взвизгнул Витя. Или я...
Я метнулся к последнему охраннику, на лету превращаясь в леопарда. Парень успел выстрелить, но промахнулся. Я же не промахнулся, вцепившись ему в горло.
Знаешь, что самое обидное в твоей смерти? спросил я, вернувшись в человеческий облик и вытирая кровь с подбородка. То, что никто даже не запомнит твоего имени. Ты просто «четвертый труп слева».
Витя остался один, его пистолет дрожал в трясущейся руке.
П-послушайте, может договоримся? пролепетал он. Я все верну, клянусь!
О, теперь ты хочешь поговорить? я приблизился к нему, улыбаясь окровавленным ртом. Какая потрясающая смена настроения. Прямо как у моей бывшей. Кстати, она тоже плохо кончила... зацепилась за мои когти.
Алина окружила Витю огненным кольцом:
Я бы на твоем месте послушала котика. Он сегодня добрый. Пока что.
После короткой, но продуктивной беседы, включавшей пару сломанных пальцев и легкие ожоги, Витя отдал нам все: деньги, магические амулеты и целый арсенал зачарованного оружия.
Знаешь, сказала Алина, присев на труп лысого громилы, для кошачьего выкормыша ты довольно элегантно управляешься с убийствами.
А ты неплохо жаришь бандитов для папиной дочки, я подмигнул, разглядывая странный пистолет, похожий на помесь «Макарова» с китайской зажигалкой.
Она рассмеялась, и в ее смехе слышался треск пламени:
Значит, ты знаешь, кто я, и все равно флиртуешь?
Что я могу сказать? Меня всегда тянуло к опасным рыжим бестиям.
Витя, связанный и прислоненный к стене, простонал:
Может, вы уже убьете меня? Это предпочтительнее, чем слушать ваши заигрывания.
Заткнись, четвертый труп справа, бросила Алина и повернулась ко мне: Так что теперь, котик? Я опасная дочь твоего врага, ты наглый выскочка из банды Кота. Будем драться?
Я притянул ее к себе, чувствуя запах огня и жасмина:
Есть идеи получше. Например...
Губы девушки оказались такими же горячими, как и её магия. Где-то вдалеке выли сирены, в воздухе пахло кровью и горелым мясом, а у наших ног валялись четыре трупа.
Романтика, чтоб ее.
Сразу после стычки мы отправились в местный притон, чтобы оценить полученные артефакты.
Бар «Пьяный Василиск» притаился в подвале старинного доходного дома на Гороховой улице, между букинистическим магазином и лавкой старьевщика. Обшарпанная вывеска с облезлой ящерицей едва держалась на проржавевших болтах, а растрескавшиеся ступени, ведущие вниз, поскрипывали под ногами, словно жалуясь на тяжелую жизнь.
Я галантно подал руку Алине. В тусклом свете фонаря ее рыжие волосы казались живым пламенем, а кожаная куртка, забрызганная кровью наших недавних «собеседников», придавала ей вид особенно опасной бестии.
Знаешь, протянул я, придерживая девушку за талию на особенно коварной ступеньке, когда я представлял наше первое свидание, в планах было поменьше трупов и больше свечей. Хотя, учитывая твои таланты, любая свеча в твоих руках становится напалмом.
Алина обернулась, изумрудные глаза озорно блеснули:
А мне понравилось. Особенно момент, когда ты объяснял тому амбалу разницу между его черепом и бейсбольной битой. Очень... познавательно.
Бар внутри напоминал декорации к фильму о загробной жизни русской братвы. Низкий потолок с почерневшими от времени и дыма балками, массивные деревянные столы, испещренные следами когтей и ножей. В углу древнее пианино, на котором упырь в потертом пиджаке наигрывал «Мурку» длинными бледными пальцами. Его клыки поблескивали в свете закопченных ламп всякий раз, когда он промахивался мимо нужной клавиши.
За столиками расположилась весьма колоритная публика. Три ведьмы в косухах и с татуировками рун на шеях потягивали абсент из хрустальных черепов. Парочка оборотней в спортивных костюмах «Адидас» резалась в карты, периодически рыча друг на друга. В самом темном углу два зомби-гопника лениво делили чью-то печень, запивая «Ягуаром».
Хромой Митя за стойкой протирал стаканы тряпкой, которая, судя по цвету, помнила еще царя Гороха. Сам Митя, сухощавый мужчина лет пятидесяти с неестественно подвижным лицом, словно состоящим из нескольких не совсем подходящих друг другу частей, просиял при нашем появлении:
О, Леопард! Как же без тебя тоскливо было! Всего три трупа за вечер, и те от естественных причин. Ну, насколько естественной может быть серебряная пуля в голове.
Митя, дружище, я подмигнул, усаживаясь у стойки. Как обычно: двойной виски. И для дамы...
Алина грациозно опустилась на соседний табурет, закинув ногу на ногу:
Огненный мартини. И я имею в виду буквально огненный. Такой, чтобы пламя адское.
Митя расплылся в кривой улыбке и достал из-под стойки бутылку, внутри которой плясали настоящие языки пламени:
Специальный рецепт. Настоящий адский огонь, настоянный на слезах грешников и разбавленный чистым спиртом.