Среди красных Фёдор не сразу заметил их командира с большой комиссарской звездой на рукаве. Тот пальнул на бегу в александровца, попал, но раненый кадет сумел зацепить попытавшегося перепрыгнуть через него комиссара. Тот тяжело грохнулся оземь, в следующий миг на него уже навалился Бобровский и другие.
И всё почти сразу и кончилось. Стоило рухнуть комиссару, как остальные красноармейцы дружно подняли руки, точно у них только что сражавшихся насмерть выдернули незримый стержень.
Две Мишени тоже отдал команду.
Военного с комиссарской звездой подняли на ноги, наскоро охлопали по карманам, разряженный «маузер» передали Аристову. Красноармейцы стояли смирно, но и спокойно наверное, потому что и сами александровцы оставались хладнокровны и молчаливы, только спешили оказать помощь раненым.
Кто такие, какой части? громко спросил Две Мишени, обращаясь к пленным.
15-я стрелковая дивизия, ответил кто-то.
Молодцы, похвалил Две Мишени. Не молчим, не запираемся. Оно и верно какой вам ущерб от того, что мы номер вашей дивизии знаем? Никакого. Для вас война кончилась. Мы пленных не убиваем
Ещё как убиваете! вскинулся вдруг человек с комиссарской звездой. Сколько наших казаки ваши порубили?! Никого не щадили, раненых добивали, на кол сажали!..
Не надо было у казака хлеб отбирать и оружие, холодно парировал Две Мишени. Но мы не казаки в любом случае. Я офицер русской Добровольческой армии и в таковом качестве гарантирую вам, сложившие оружие рядовые бойцы, что вы будете распущены по домам. Те же из вас, кто проживает за линией фронта, смогут после проверки работать и получать жалованье в губерниях, где сохраняются законная власть, порядок и привычный строй жизни. Да и деньги размениваются на золото, слышали об этом?
Пленные зашевелились.
Вы тут остались, я так понимаю, прикрывать отход?
Многочисленные кивки.
Отдаю должное вашей храбрости. Но сейчас всё, бой закончен, давайте позаботимся о раненых. И наших, и ваших. Многих можно будет спасти.
А с ним что? вдруг подал голос один из пленных.
А кто это? прищурился Две Мишени.
Пленный стушевался.
Дык, ваше благородие, коль уж ваша взяла и ты говоришь, что нас по домам отпустят иль работу какую дадут, так, может, и его тоже? Не будешь грех на душу брать, безоружного расстреливать? Что ваши с такими, как он, делают, мы наслышаны
«А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской», вдруг процитировал Святое Писание Аристов. От Матфея святое благовествование, глава 18, стих 6. Помните ли? Вот такие, как он, вас и соблазняли.
Чепуха, презрительно бросил человек с комиссарской звездой. Народ вышел биться за свободу, чтобы вас, сволочей, высокоблагородий всяческих, метлой поганой с земли нашей вымести! Не тиранили б народа, не держали б в цепях никто б не «соблазнил» никого! А теперь давай, расстреливай меня, давай! Мы свой долг выполнили. Дивизия наша далеко уже ушла, не догоните!
Расстреливать вас, военнопленный, я не собираюсь, холодно сообщил Аристов. При других обстоятельствах и если бы я стал свидетелем ваших преступлений возможно, и расстрелял бы, не скрою. Но я их не видел. Поэтому судьбу вашу решит суд. Если кто-то другой предавал смерти вам подобных Бог им судья. А я им уподобляться не стану. Увести!
Ну вот, товарищ дорогой, Ирина Ивановна отзывают нас с тобой в Харьков, штаб Южфронта теперь там. Жадов держал в руках телеграмму. Дивизию приказано сдать Нечипоренко. У него тяжёлые потери, много разбежавшихся переформировывают всё. А нас с нашим питерским полком в Харьков.
В Харьков значит, в Харьков, Миша. Борьба не окончена. Даже тот успех охвата дал белым не слишком многое
Ничего себе «не слишком»! Как ты и говорила, на Харьков пошли, на Борисоглебск Да и на Царицын, говорят, попёрли!
И совершили тяжёлую ошибку, ровно сказала Ирина Ивановна. В военной науке это называется «наступление по расходящимся направлениям», и прибегать к нему можно только в случае очень существенного перевеса над отходящим неприятелем, когда фактически
ведётся его преследование.
А у нас разве не так?
Конечно, не так. Южфронт не разбит. Мы загибаем фланг, не даём выйти нам в тыл. К Воронежу и Тамбову перебрасываются подкрепления, переформированные полки, с военспецами, хорошо вооружённые, там бывалые солдаты. Можно было окружить нашу 15-ю дивизию, но нельзя окружить весь Южфронт. У белых просто нет столько пехоты. А Царицын Пусть себе берут. Не там будет решаться судьба революции, а здесь под Харьковом, Курском, Воронежем Но это не сейчас, а пока нам в штаб фронта надо. Опять небось товарищ Сиверс захочет из нас «пожарную команду» сделать
Штаб Южфронта размещался теперь там же, где и Харьковский военный округ. Товарищ Сиверс неподчинения не терпел и, как шептались в коридорах, бывший начальник округа Павел Егоров был уже отправлен на передовую с новосформированной дивизией.
Вокзал был весь забит эшелонами с севера. Из Москвы, из Петербурга, с Оки и Волги отовсюду тянулись свежие полки. На платформах бесчисленные артиллерийские орудия, пирамиды снарядных ящиков. В теплушках люди и кони.