По счастью, кое-кто из моих дружков-приятелей и партнеров по бизнесу в данный момент пребывали на свободе и, будучи приверженцами античного искусства, обосновались на окраине Орана в цистерне-водосборнике, уцелевшей аж с времен древнего Карфагена. Эти подробности я узнал от Чурбана Хопкинса, когда мы с ним ненароком столкнулись у знакомого барыги. Чурбан Хопкинс был коренастый, плотный, но не толстый; в ходе давней дружеской размолвки ему заехали в физиономию чем-то тяжелым, отчего нос сплющился и приобрел вечно сияющий багровый оттенок. Хрипатый голос дополнял его симпатичный облик. Цилиндр он носил сдвинутым на затылок, курил подозрительно короткие сигары явно подобранные чужие окурки, а косолапости его мог бы позавидовать медведь.
Он первым засек меня в толпе и дружески хлопнул по плечу. Затем помог подняться и отряхнул с моей одежды пыль.
Привет, Оковалок!
Чурбан, дружище! радостно возопил я. Тебя послало мне само небо. У меня нет крыши над головой, а в кармане всего десять франков, которые я выручил за продажу капитановой штормовки.
Не расстраивайся, парень, выше голову! подбодрил он меня, как обычно громко и радушно. Это горе не беда!
Значит, я могу на тебя рассчитывать?
Что за дурацкий вопрос! Друзья мы или нет?
Итак?
Сперва пропьем твои десять франков, а там посмотрим. Топай за мной!
Вот это, я понимаю, друг во имя дружбы готов пожертвовать последним. И джентльмен к тому же. Матросской службой он гнушался, деньгами разбрасывался с легкостью и был большим почитателем прекрасного пола. По роду занятий причислял себя к рантье и безостановочно странствовал по свету, поскольку некоему ретивому инспектору уголовной полиции втемяшилось рассылать во все края сведения о славном прошлом Хопкинса.
Мы пропили десять франков и двинулись к выходу.
Не бери в голову! утешил меня Хопкинс уже после того, как бармен не позволил нам удалиться через холодильник и направил в сторону двери. Поселишься у меня, а там, глядишь, и дельце какое-нибудь сварганим.
Послушай! спохватился я. Денежки пропили, а закусить забыли.
Ни
о чем не заботься, пока я с тобой. Вот что! Завалимся-ка мы к Турецкому Султану и у него перекусим.
В самых первых строках я упомянул, что Турецкий Султан двое суток не выходил за порог, потому как у него стибрили штаны. Этим обстоятельством и решил воспользоваться Чурбан Хопкинс. Турецкий Султан, прозванный так из-за большущего носа и длинных ручищ, полумертвый валялся у себя в каюте на барже. Баржу эту должны были перегнать в сухой док, но чтобы до тех пор ее не растащили по досочкам, наняли охранником Турецкого Султана за крышу над головой и двести франков по окончании службы. Однако недели две назад он напился до бесчувствия и, пока дрых, у него стянули штаны. С тех пор Султан вылезал из своей берлоги только по ночам и, замотавшись пестрой скатертью, расхаживал по городу как калиф Гарун аль-Рашид.
Чурбан Хопкинс сделал Турецкому Султану следующее предложение: выдавать напрокат свои брюки с почасовой оплатой полтора франка наподобие таксы наемных автомобилей или же на целый вечер с вознаграждением аккордно в виде семи франков и ужина на две персоны.
Жертва кражи затянулся сигаретой.
Вот что, милейший! заявил он. Так уж и быть, получишь четыре франка, если в придачу к штанам дашь поносить и свою рубашку.
Не стану описывать рубашку Хопкинса. Требование Турецкого Султана станет понятным, если учесть, что у него самого вообще никакой рубахи не было.
В комплекте за восемь франков. Не нравится не бери!
Обменявшись оскорбительными для чести джентльмена репликами, стороны наконец пришли к соглашению: шесть сорок с оплатой задним числом. Хопкинс вручил Султану свои брюки и почти целую рубашку, один рукав которой не выдержал процедуры переодевания, поэтому пришлось спрятать его в карман пиджака. Брюки новому владельцу оказались неимоверно широки и коротки.
Облачившись в штаны и неполную рубаху, Турецкий Султан радостно вырвался на волю, а мы расположились на палубе баржи и принялись ждать его возвращения. Хопкинс обмотался скатертью, что придало ему сходства с вождем индейского племени.
Ты уверен, что Султан вернется? поинтересовался я.
Даю голову на отсечение!
Неужто он настолько честный?
Вряд ли задумчиво протянул он. Но все-таки вернется. Ведь тут у него жилье, а это, согласись, поценнее каких-то там штанов.
Печально, что порой ошибаются даже такие умные люди, как Чурбан Хопкинс. Шумная жизнь огромного порта постепенно стихала, наступили сумерки, а Султан все не возвращался.
Хопкинс с отвращением поглядывал на ниспадающие складки скатерти, производя впечатление большого, погруженного в тоску стола.
Уж не стряслось ли с ним какой беды? высказал он вслух свои опасения.
Хм Ежели Султану вздумалось разжиться бабками и его застукали с поличным, не исключено, что он уже видит небо в крупную клетку
И сидит в моих штанах! горестно взвыл мой приятель.
Скоро темное небо облачилось в звездный наряд, взошла луна, а вместе с нею появился и вооруженный патруль.