Закон представляет собой, прежде всего, текст. Соответственно, категория «музыкальности» может быть опосредованно применима и к закону. В таком случае можно говорить о «музыкальности» или «антимузыкальности» закона в зависимости от того, насколько нормы соответствующего закона являются определенными, выразительными, законченными, самодостаточными, благозвучными, понятными.
В некотором смысле согласие с допустимостью такого подхода к пониманию закона наблюдается и в работе израильского ученогоправоведа А. Барака «Судейское усмотрение»: «Пределом власти
судьи служит ясно выраженное намерение законодателя (тексты законов это те ноты, согласно которым суды исполняют музыку)» .
Сложившаяся в последние годы практика отечественного законотворчества, к сожалению, показывает, что вновь принимаемые законы часто не соответствуют категории «музыкальное», т.к. в их нормах редко присутствует гармоничность, благозвучие, совершенство, законченность. И если тексты наших современных законов это действительно «ноты, согласно которым суды исполняют музыку», то следует признать, что музыка, исполняемая современными судами, часто является шокирующей, уродливой, безобразной.
С другой стороны, принимая во внимание факт нашего существования в эпоху постмодерна, для которой характерна эстетизация безобразного, возможно, следует признать, что так называемое «безобразие», присутствующее в современных законах и судебных решениях, и есть самая настоящая и самая правдивая музыка нашего времени.
Между тем мы не ставим в рамках настоящего небольшого исследования своей целью определить степень «музыкальности» современного законодательства, а также анализировать и оценивать современные музыкальные течения с точки зрения их соответствия законодательно установленным правилам, ограничениям и запретам. Мы лишь привели некоторое количество позиций, объективно указывающих на наличие существенных взаимосвязей между такими, казалось бы, несопоставимыми феноменами, как музыка и закон, а также показали возможность существования гармонии между ними, которая в настоящее время утрачена. Дальнейший же анализ, оценка и выводы представляются личным делом каждого, кто находит для себя в обозначенном соотношении интерес.
Семенович А.В. Судебный процесс как способ миропонимания в контекстве постнеклассического типа мышления: эстетические аспекты
В частности, такое различие используется в философско-эстетическом дискурсе. Так, В.В. Бычков определяет: «В целом современная эстетика как наука, охватывающая все пространство эстетического опыта и сознания, может быть представлена состоящей из трех взаимоотрицающих и одновременно взаимостимулирующих, взаимодополняющих областей: классической эстетики, нонклассики и виртуалистики, в комплексе и составляющих современную постнеклассическую эстетику» . Применительно к эстетике постнеклассика это этап, который, как говорит В.В. Бычков, начался пока еще имплицитно. Однако уже сейчас имеются основания рассматривать постнеклассику в качестве формы, которая в перспективе способна объединить в себе самые разные феномены и создать единую картину мира. «Постнеклассика как минимум полицентричная структура, не исключающая из своего пространства противоречивые феномены. Если для классики объект противопоставлен среде, проявляется на фоне среды, отделим от хаоса, мир обводится осязаемыми границами, четко обозначается предмет исследования, то для постнеклассики значим процесс» . В рамках такого подхода реальность рассматривается не как законченная и оформленная какими-либо границами целостность, а как постоянно движущаяся изменчивая непрерывность. Для описания и характеристики современной реальности используются такие категории, как: процесс, процессуальность, изменчивость, множественность, поливариантность, вероятность, относительность, игра.
Философские теории, основанные на постнеклассическом типе мышления, описывают процессуальный становящийся мир, проявляющий себя в разного рода множественностях, и предлагают новые способы познания.
Так, А. Уайтхед утверждает, что вся реальность состоит из процессов. Н.С. Юлина, анализируя философскую концепцию А. Уайтхеда, обращает внимание на то, что смысл понятия «процесс» у А. Уайтхеда заключается «не только в признании движения и развития; это понятие имеет панпсихический оттенок и означает, что реальность состоит из бесконечного числа воспринимающих (чувствующих) сущностей, которым присуще творчество и стремление к осуществлению определенных целей» . Реальность, согласно теории А. Уайтхеда, не разделена на физическое и психическое, понятие процесса не только описывает происходящие в разных областях бытия последовательные изменения, но и рассматривается как основная характеристика нашего опыта, через который познается реальность.