Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
В августе 1952 года родился мой брат Саша. Я помню, как мы с папой ходили в родильный дом навещать маму. Она показывала нам Сашу в окно. Папа вновь устроился в школу на должность учителя рисования и черчения. Постепенно отношения между мамой и бабушкой опять начали ухудшаться. Бабушке не нравилось, что мама не всё умеет в домашнем хозяйстве, считала её неряшливой и медлительной, папе внушала, что они друг другу не пара. Мама всё принимала близко к сердцу, иногда плакала. Она по своему характеру была очень ранимой, реагировала на любые замечания свекрови.
Когда Саше исполнился год, мои родители переехали жить в село Макарово, расположенное на дороге Данилов Вологда, за десять километров от Данилова. Мама устроилась в колхоз счетоводом,
а папа в школу вёл уроки по военной подготовке и преподавал рисование.
Я запомнил несколько эпизодов. В школе папа взял мелкокалиберную винтовку и принёс её к дому пострелять. Стал показывать соседу, как он метко стреляет. Сначала застрелил ворону, сидевшую на трубе. Потом он перестрелил бельевую верёвку возле дома, тем самым очень удивил соседа.
Отношения у них с мамой, в тот период были хорошие. Папа называл её ласково: «Танечка». В Макарове со мной и с Сашей нянчилась девочка, лет четырнадцати. Прожили мы в деревне не более полутора лет, а затем вернулись опять жить к бабушке и дедушке.
В мои детские годы я запомнил отца улыбчивым жизнерадостным человеком. Он любил пошутить за обедом, рассказать какой-нибудь анекдот. Язва желудка часто заставляла его сидеть, согнувшись от боли, но боль быстро отступала, и он вновь становился весёлым и не унывающим.
В Данилове мама стала работать на промкомбинате кассиром, выдавала зарплату рабочим. От промкомбината, стоявшего на берегу речки Пеленды, ей надо было преодолевать не большой подъём в гору, когда возвращалась домой. Помню, что мама всегда с одышкой поднималась по этой улице, видимо, у неё начиналось заболевание сердца. Когда я ходил в старшую группу детского сада, мама впервые попала в больницу.
Отец, работая в школе, влюбился в пионервожатую, Крюкову (Смирнову) Тамару Ивановну. А через год, в 1956 году, у них родилась Сонечка, моя сестра.
Тамара Ивановна была разведена, и от первого брака имела дочь Валю. Несколько месяцев папа дома почти не ночевал, и мама подала заявление на размен квартиры. Жить вместе со свекровью она уже не могла. Нам дали две «квартиры», если их так можно назвать, в кирпичном двух этажном доме, на улице Циммервальда. Жильё это было не благоустроенное с печным отоплением, без водопровода. Воду приходилось носить с колонки за квартал от дома. Маме дали однокомнатную квартиру, а старикам двухкомнатную. Эти квартиры были, напротив, через общий коридор на втором этаже. Мы с Сашей постоянно бегали к дедушке с бабушкой. Мы любили их. Они в нас тоже души не чаяли. Помню, что папа очень переживал развод с мамой и хотел, чтобы она отдала детей ему. Мама написала жалобу в ЦК КПСС Хрущёву. Он на её жалобе написал: разобраться и исключить из партии. Папу вызывали в Даниловский райком партии, и ругали за уход из семьи. Когда он уехал из Данилова в другой город, то на новом месте не встал на учёт в райкоме и автоматически выбыл из партии.
Мы с Сашей ещё не воспринимали распад семьи, как трагедию и не переживали. Бабушка с дедушкой во многом заменяли нам родителей. Одежду почти всегда нам покупала бабушка, и питались мы чаще у неё, чем у мамы. Наши квартиры располагались через коридор, напротив. Дедушка хорошо зарабатывал по тем временам. Он часто выполнял заказы по оформлению наглядной агитации, вёл уроки по рисованию и черчению сразу в двух школах. Бабушка тоже работала служащей в райфинотделе.
Папа с новой семьёй уехал жить в Новосибирскую область, Тамара Ивановна училась заочно в педагогическом институте. Она в школе стала преподавать русский язык и литературу, а папа рисование. Учителя летом имели длительный отпуск, и они всей семьёй почти каждое лето приезжали в Данилов, ведь и у Тамары Ивановны здесь тоже жила мать. В связи с этим, мы с Сашей периодически виделись с отцом, он ночевал у бабушки с дедушкой и мы тоже. Мама нам не препятствовала.
Сержпинский Н.С. с этюдником на природе возле Данилова. 1965 год.
Папа в тот период изменился характером, стал серьёзным, редко шутил. Много курил, почти не вынимал изо рта папиросы. Болезнь желудка не переставала его беспокоить. Ел он мало, заметно исхудал. По этой причине он работать не мог, делал всё через силу, но к врачам обращался редко. Алименты мы получали от него по 15 25 рублей в месяц на двоих. Мама не верила, что отец мало зарабатывает, подозревала, что он укрывает истинные заработки, и писала жалобы во все инстанции. Его здоровье вызывало тревогу у бабушки, так как папа несколько раз падал в обморок (очевидно из-за контузии), и его часто тошнило из-за язвы желудка. Врачи его пугали, что может язва перейти в рак, но эффективного лечения не назначали. О контузии у него доказательств не было, врачи только разводили руками. Папа стеснялся слова «контуженный» и редко об этом вспоминал. Своей новой жене он вообще не рассказывал о войне. Она узнала о контузии мужа только, когда с ним случился инсульт.