Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Товарищ генерал, разрешите отправиться в 21-й полк.
Хорошо. Отправляйтесь оба. Сейчас я дам команду направить туда батальон подкрепления,
с ними вдоль реки и доберётесь.
24 Уличные бои за город Тапиау
От дыма пожаров было трудно дышать. Почему много домов горело, не понятно, авиация не работала, из-за облачности. Возможно, немцы их сами поджигали, чтобы нам ничего не досталось.
В центре города, как и в Данилове, стояли кирпичные дома. Многие из них не горели, сохранили свой первоначальный облик. Меня заинтересовала их готическая архитектура, со своей формой окон, оригинальной лепниной на стенах и высокими крышами, с мансардами. Если бы не стрельба и опасность, подстерегающая на каждом шагу, то я ознакомился бы с этой архитектурой более подробно. Каждый дом в центре города приходилось брать с боем, почти везде сидели в засадах вражеские снайпера, и нашим снайперам надо было их обнаруживать и побеждать. Руководить всеми снайперами в условиях боя я не мог, они раскиданы были по разным местам, и каждый действовал по своему усмотрению.
Во второй половине дня мой желудок почувствовал сильный голод, я не ел со вчерашнего дня, и пришлось попросить что-нибудь из еды у товарищей. На мою просьбу Григорий отреагировал нервозно:
А ты что, самый голодный у нас? Свой паёк сожрал и теперь на мой паёк заришься! Хитёр бобёр.
Получилось так, потому что я отдал свой паёк вчера русским женщинам, которые были у немецкого кулака в рабстве, оправдался я.
Про немецких женщин я говорить не стал. Гриша сразу подобрел, снял со спины вещмешок, пошарил там, на дне, извлёк чёрствый кусочек хлеба и отломил от него половинку:
На, больше у меня ничего нет.
Санька тоже достал последний сухарь и поделился со мной. Мы спрятались во дворе двухэтажного кирпичного дома, и, сидя на скамейке, грызли чёрствый хлеб. Воды во фляжке у меня тоже не осталось, не догадался налить в запас, когда был на командном пункте.
Вокруг нас стреляли. В тылу, за нашей спиной, оставались отдельные группы немцев, они продолжали сопротивляться, засев в домах. Вдруг, послышалось знакомое лязганье гусениц это наши танки Т-34 появились на улицах города. Значит, переправу через реку уже наладили.
Сухари мы доели, и захотелось пить. Воды у ребят тоже не оказалось. Я взял в рот горсть чистого на вид снега, но он оказался горьким, с неприятным запахом гари. Пришлось его выплюнуть.
Спасибо за обед, пошли воевать, сказал я друзьям, вставая со скамейки.
Мы вышли на улицу, осторожно прижимаясь к стене дома. За тремя танками, тихо ехавшими по центру улицы, шли красноармейцы. Впереди танков несколько сапёров очищали путь от мин. Другие группы двигались вдоль домов, наблюдая за окнами противоположных зданий. Мы присоединились к ним. Один из идущих впереди бойцов, упал скошенный пулей. Я слышал одиночный выстрел из окна дома метров за пятьдесят от нас.
Это опять снайпер! крикнул кто-то, и все солдаты попрятались во дворах домов, их, словно, ветром сдуло.
Мы с Гришей и Саней тоже забежали в двери открытого подъезда. Затем мы оказались в квартире, с окнами, выходящими на ту сторону улицы, где засел вражеский снайпер, и стали выслеживать его. Наш танк обстрелял здание, в котором снайпер находился, и за несколько минут с ним было покончено. Мы осмотрели квартиру, в надежде найти что-нибудь съестное, но безрезультатно.
А голод не тётка, глотая слюну, произнёс Санька. Пойду, схожу к старшине батальона, у него должен быть энзэ. Вы меня подождите здесь.
Саня ушёл, нырнув в проём стены соседнего разрушенного дома. Поблизости, за грудой брёвен отдыхали солдаты, у них тоже продуктов не осталось. Один знакомый парень поделился со мной только глотком воды из фляжки. Прошло много времени, Саня не возвращался, и мы с Гришей пошли его искать. По пути спрашивали знакомых солдат, не видели ли Саню, но ни кто его не видел. Так мы прошли несколько кварталов по задымлённому городу, и сами заблудились, оказались среди солдат из другой дивизии. Когда нам попадались убитые, то обыскивали их, однако еды не находили. Многих уже до нас обыскали, да и мало кто оставлял надолго запасы. Обычно, большинство рассуждали
увидев на кирпичах несколько бутылок вина.
Какие этикетки красивые! воскликнул Дима. Попробуем, соответствует ли содержимое.
Вино, как лимонад, объяснил я. Мы его уже пробовали. А у вас есть чем закусить?
Парни достали из вещмешков по краюхе хлеба, и пиршество началось. В этот момент за другой стеной дома, со стороны двора, послышалась немецкая речь. Голоса казались женскими. Я дал знак товарищам, чтобы молчали, а сам прислушался. За стеной спорили, кому стрелять в русских из фаустпатрона. Я перевёл шёпотом, о чём там говорят, и велел разведчикам обойти стену с левой стороны, а мы с Гришей пошли с правой стороны. На улице уже стало смеркаться, поэтому нам удалось незаметно подкрасться к немцам и схватить их. Это были четверо мальчишек, лет двенадцати, а один из них был постарше и повыше ростом. Мы отобрали у них фаустпатрон, обыскали карманы и нашли пистолеты. Маленьких пацанов отпустили, дав им лёгкого пинка, и велели идти домой к мамке, а того, постарше, задержали и привели к костру. Парнишка спокойно стоял перед нами, русскими солдатами, которых он считал врагами. Отблески костра освещали его детское лицо и одежду. Длинные рукава зимнего пальто висели почти до колен, шапка тоже была ему велика. Я задал парнишке вопрос по-немецки: