Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
13 В атаку ведёт генерал Галицкий
Ну как, служивый, с тобой конфуз не приключился? В штанах сухо?
Сухо, буркнул обиженно солдат и, помолчав, попросил. Скрути-ка мне цигарку, а то руки мои трясутся.
Через полчаса командиры вновь повели батальоны в атаку, подгоняя струсивших солдат угрозами расстрела на месте. Глядя на это, волнение ещё сильнее охватило меня, отчего спина взмокла, хотя было по-осеннему прохладно.
Я спустился по ступенькам в блиндаж командного пункта, чтобы успокоиться и узнать, какие будут распоряжения. Народу там было много, присесть негде. Приладышев смотрел в стереотрубу, торчавшую высоко над блиндажом, наблюдал за действиями батальонов. Связисты тянули провода телефонов вслед за наступающими батальонами, поэтому Приладышев мог держать связь с их командирами.
Зазвонил полевой телефон. Телефонист, веснушчатый парень, передал трубку командиру полка. Тот молча слушал, но потом закричал в трубку:
Повтори, что ты сказал! Что? Убит Озеров? Принимай командование батальоном!
Я видел, как покраснела лысина у Приладышева, и не верил своим ушам: «Неужели тот самый Озеров, с которым мы сдружились?»
Затем позвонили из других двух батальонов, там тоже были убиты командиры. Из разговора Приладышева по телефону я понял, что гитлеровцы перешли в контратаку, а наши опять отступают. Встревоженные обострившейся ситуацией, офицеры вышли из блиндажа. Я последовал наверх за ними и спросил подполковника, что делать снайперам.
Пусть остаются на месте, взволнованно сказал он,
На поле в это время, вдалеке от нас, красноармейцы перебежками отступали. Стояла интенсивная стрельба, страшно было
огнём. Следом за нами артиллеристы лошадьми тащили несколько пушек. Между ними и немецкими танками завязалась артиллерийская дуэль. Над головами солдат, с вихрем проносились снаряды. В результате, «тигры» горели, и у нас осталась только одна пушка. Среди красноармейцев уже были убитые и раненые. Раненые кричали, просили о помощи.
Из хутора, стреляли пулемёты, но Галицкий поднял нас в атаку. Очень страшно бежать под шквальным огнём. Пули, обжигая горячим воздухом, свистели вокруг. Хотелось упасть и вжаться в землю, но было стыдно сделать это, если такой человек, как командующий одиннадцатой гвардейской армией, продолжает бежать вперёд во весь рост. Наши миномёты открыли стрельбу по хутору, но пулемёты продолжали валить гвардейцев. Рядом со мной падали мои товарищи. Я видел, как упал командир полка Приладышев, казавшийся мне неуязвимым, затем командир дивизии Волков, а Галицкий продолжал бежать, даже не оглядываясь на нас. Я не чувствовал ног, и только думал о том, как ударит меня сейчас пуля прямо в сердце, и я провалюсь в бездонную темноту смерти. Но к моему удивлению, я добежал до хутора без единой царапины. Пулемёты перестали стрелять, но на флангах продолжался бой. В хуторе немцы, не успевшие сбежать, сдавались в плен, а мы осматривали разбитые минами деревянные строения и обнаружили, что бетонные доты были вмонтированы в два деревянных сарая. Это их маскировало от артиллерии и самолётов. В зарослях сада стоял кирпичный жилой дом. Его окна были узкие, как бойницы, а стены метровой толщины.
Кузьма Никитович, отдышавшись, оглядел гвардейцев, толпившихся вокруг. Их количество сильно убавилось. Он присел на бревно возле немецкого колодца, и устало сказал:
Мы понесли большие потери, но надо было выполнять приказ верховного главнокомандующего Спасибо, братцы за пролитую кровь, за службу Родине. В ближайшие дни все получат награды по заслугам.
Он тяжело встал, пошатываясь, и спросил:
Где командир дивизии и командир вашего полка?
Я стоял рядом и ответил:
Они там, на поле Я видел, как они падали.
Галицкий посмотрел на меня, и мне показалось, что он меня узнал. Затем он повернулся к замполиту Котову:
Товарищ майор, принимайте на себя командование полком. Срочно организуйте помощь раненым. После короткого отдыха, продолжайте наступление в сторону города Гумбинена.
Потом он сел в подъехавшую машину и отбыл в обратном направлении. Котов оставил роту бойцов на хуторе, а остальных повёл назад на поле, собирать раненых и оказывать им помощь. На поле уже находились санитары нашего санитарного взвода, под руководством санинструктора Светланы. Всё поле было густо завалено убитыми и ранеными. Стоял сплошной стон. Такое же количество убитых и раненых я видел в дальнейшем только при штурме Кёнигсберга. Подбитые танки продолжали дымить. Среди наших бойцов на поле лежали и немецкие солдаты. Котов велел им тоже оказать необходимую помощь. Подъехали санитарные машины и лошадиные повозки для раненых. Среди шума голосов выделился пронзительный девичий крик. Это санинструктор Светлана нашла убитого капитана Озерова. Они любили друг друга, и большинство знали об этом. Солдаты со слезами на глазах смотрели на эту душераздирающую сцену. Среди лежавших бойцов, я обнаружил знаменосца. Он был ранен в ногу и еле сдерживал стон, скрипел зубами. Я перевязал его и позвал брата близнеца, который оказался неподалёку со знаменем. По полю среди бойцов прошёлся слух, что Волков и Приладышев не убиты, а ранены. Всех это обрадовало. В моём снайперском взводе потери были тоже большие. Остались невредимыми шестнадцать человек. Среди погибших оказались Родион и Виктор. Мне даже не верилось, ведь ещё позавчера мы разговаривали с ними по душам, и Родион был уверен, что с ним ничего не случится. «Да, Витя прав, все мы погибнем, но в разное время», подумал я, и стал мечтать об отдыхе, отгоняя мысли о смерти. Когда работу по оказанию помощи раненым закончили, и их увезли в тыл, полк расположился на отдых в лесополосе, на краю поля, политого кровью боевых товарищей. Похоронная команда уже рыла могилы для них, рядом у перелеска.