Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Наши, артиллеристы и танки открыли огонь по атакующим. В клубах пыли,
Это должно случиться с большинством из нас. Каждый день гибнут наши бойцы, и до нас очередь дойдёт.
Я оглянулся на вырытые ямы, и мне показалось, что глина не достаточно прикрыта травой. При вспышках ракет это заметно. Решив прекратить наш грустный разговор, я предложил ребятам размяться и нарвать ещё травы, чтоб прикрыть глину. Виктор согласился, а Родион не захотел покидать пригретое место. Тогда мы вдвоём начали на корточках рвать траву. Я переместился в сторону от ямы, и в темноте наткнулся на что-то мягкое и тяжёлое. При появлении на горизонте ракеты, я увидел, что это мёртвый солдат, в шинели. При следующей, более яркой вспышке, я опознал в нём моего земляка Степана. От такой неожиданной встречи, мне стало не по себе. С тех пор, как мы с ним познакомились, больше не виделись. Что же случилось, почему он здесь? Степан служил в роте разведчиков и, наверное, при выполнении боевого задания, пуля настигла его в этом месте.
Утром я решил спросить у Винокурова, что же произошло. Он командир разведроты, и, наверное, в курсе. Родиону и Вите я сразу сообщил про обнаруженный труп земляка. На них это произвело гнетущее впечатление.
Вот, видишь, до него очередь уже дошла, с грустью произнёс Витя.
Надо бы его похоронить, сказал я. После работы закопаем товарища в окопе. Получается, не зря рыли
Где-то в нашем тылу раздался знакомый грохот артиллерии. Через несколько секунд, в небе над головой, послышался шум пролетающих снарядов, а затем, впереди, на немецкой территории, жёлтой зарницей вспыхивал горизонт. Выстрелы продолжались методически, через равные промежутки времени. На фоне вспыхнувшего горизонта, я заметил силуэты гитлеровцев. Примерно, за полторы сотни метров от нас, они что-то делали, часто приседая.
Старшина, смотри, немцы, прошептал Виктор. Что они там делают? Черти полосатые
Может раненых собирают, а может, минируют, предположил я.
Придётся их убить, иначе они убьют нас, высказал умную мысль Витя. Такова война.
Я взял одно одеяло и отполз в сторону, метров на двадцать, чтобы дать снайперам самостоятельность. Про тонкости снайперского дела я им уже не раз объяснял.
В тылу у немцев разгорался пожар, освещая половину неба. Это давало возможность вести прицельный огонь. Видимость стала хорошая. Кроме того, начали интенсивно взлетать ракеты. Что-то намечалось. Не иначе, как заваруха, и это меня не радовало, ведь мы отошли от своих батальонов на приличное расстояние.
С противоположной стороны застрочил пулемёт это давало возможность стрелять под шумок, и немцы наших выстрелов не услышат. Но снайпера что-то молчали. Тогда я выстрелил сам в силуэт немецкого солдата, и, по всей видимости, попал. Тот взмахнул руками, словно его неожиданно толкнули, и упал. Когда пулемёт перестал работать, наступила пауза, и вдруг мои снайпера выстрелили. Это противоречило всякой предосторожности. Я негодовал от возмущения, сразу подобрался к ним и начал ругаться:
Сколько раз вам объяснять, нельзя стрелять, когда тихо. Ведь только что с их стороны работал пулемёт. Почему вы не стреляли?
Витя с Родионом молчали, их лиц в полумраке я не видел, но представлял, как они смутились, осознавая ошибку.
Извини, старшина, мы совсем забыли эти порядки, пробормотал Родион.
Поздно извиняться, если немцы нас засекут, то никто нам не поможет. Наши далеко.
Высоко в небе, с восточной стороны, послышался тяжёлый гул самолётов. Гул нарастал, приближался и давал надежду на благополучный исход операции. Через несколько минут советские самолёты начали интенсивно бомбить вражеские позиции, немного левее от нашего места. Земля дрожала от взрывов, яркие вспышки сопровождались громовыми раскатами, но более резкими, чем в грозу. Мне приходилось бывать под бомбёжкой, и я представил, как скверно сейчас немцам. Жалости к ним не испытывал, но понимал, что среди них не только враги. Однако для бомбы все одинаковы, также как и для снайперской пули.
Родион с Витей воспрянули духом. Они решили, что делать нам теперь нечего, и надо уходить. Но я был против.
Что это за учёба, возмущался я, пришли, полежали на матрасе, один раз стрельнули и домой
По моему требованию, они до утра держали противника под прицелом. Ребята поняли ошибки, в дальнейшем действовали как надо, и сделали ещё несколько выстрелов. Перед рассветом похоронили Степана, и только после этого вернулись в свой полк.
12
Полк вышел к границе Восточной Пруссии
На восходе солнца стало ещё холоднее, на поблёкшей траве белел иней, пожелтевшие кроны
деревьев, озарили утренние лучи солнца, выглядывавшие из-за домов деревни Шибейки.
Насчёт Степана я с Винокуровым так и не поговорил. Вначале зашёл в штаб полка, а потом хотел найти Винокурова. Но командир полка велел мне идти в Вирбалис, в штаб дивизии, к начальнику особого отдела Куликову, разбираться с моими снайперами. Приладышев сообщил мне, что арестованы, пять заблудившихся снайперов. Приладышев и сам толком ничего не знал, и мне не мог объяснить, какова ситуация.