Я сам. Это нетрудно. Я убираю там раз в неделю.
Когда в последний раз вы видели картину?
Вчера вечером. Я не устаю любоваться ею и редко пропускаю свидания что ни день стараюсь вырвать время, чтоб побыть с ней хоть немного. Уверен, вы, джентльмены, сочтете это странностью, но, признаюсь, поездка во Францию страшила меня тем, что на несколько дней лишала возможности видеть мои картины.
Шерлок Холмс опорожнил рюмку и встал.
Опыт подсказывает мне, что ситуации, кажущиеся совершенно неразрешимыми и окутанными тайной, не дающей ни малейшего ключа к разгадке, порой имеют весьма простое решение. Нет нужды мучиться бессонницей из-за этого случая. Я уверен, что картину вашу мы отыщем.
Посетитель просиял:
Я так надеюсь на это!
Завтра утром мы с Ватсоном осмотрим место преступления и выясним, не вооружит ли это нас какими-либо значимыми фактами.
Но почему бы джентльменам не осмотреть его сегодня?
Холмс зевнул и потянулся.
Время сейчас позднее, лорд Дарлингтон. Расследованию не повредит, если подождать с ним до утра. Скажем, десять часов вас устроит? Ватсон проводит вас.
Когда я вернулся, мой друг стоял у камина и раскуривал трубку, поднося к ней каминные щипцы с зажатым в них угольком.
Вы были довольно резки с вашим новым клиентом, Холмс.
На мгновение голова его скрылась в облаке серого дыма. Когда дым рассеялся, я увидел, что он улыбается.
Не люблю, когда из меня делают дрессированную собачку, являющуюся с поноской в зубах по первому зову хозяина. Слишком уж часто эти выходцы из привилегированных слоев забывают о таких приятных собеседнику формулах вежливости, как слова «спасибо» и «пожалуйста». В данном случае я удовольствовался тем, что утвердил свое право действовать, когда я считаю это нужным и уместным. Он с размаху сел и вытянулся в кресле. К тому же дело это весьма примитивно, и я не сомневаюсь, что мы раскроем его не позже чем через сутки.
В этом Шерлок Холмс ошибся. Дело об исчезновении принадлежащей лорду Дарлингтону картины оказалось далеко не примитивным.
На следующее утро в десять со считаными минутами мы, как и было условлено, прибыли в расположенную в Мейфэре городскую усадьбу лорда Дарлингтона. Нас проводили в гостиную, где его светлость приветствовал нас самым радостным и веселым образом. Держался он совсем иначе, чем накануне. Он представил нас своей жене Саре, миниатюрной блондинке одних лет с мужем. Казалось, наше присутствие нервирует ее, и вскоре, извинившись, она покинула нас, предоставив нашему «делу».
Простите, что побеспокоил вас вчера вечером, мистер Холмс, сказал его светлость, а также совершил непростительную оплошность, не известив вас телеграммой, что позволило бы вам избегнуть этой поездки. Но, во всяком случае, я с радостью заплачу вам за труды любую сумму, которую вы сочтете для себя приемлемой.
Вот как. Значит, картина нашлась!
Да. Как в сказке! Утром я зашел в галерею и, почти по привычке отдернув шторку, увидел, что Гранвиль на месте, как будто и не исчезал!
Однако вчера его там не было, сурово заметил мой друг, не желавший разделить с хозяином его восторг.
Да-да, видимо, так, но теперь это значения уже не имеет!
Позволю себе не согласиться, отрезал Холмс.
Вы уверены, что это подлинник? спросил я.
Секунду лицо лорда Дарлингтона выражало недоумение.
Ну да, запнувшись,
выговорил он без большой уверенности.
Мой друг высказывает предположение, сказал Холмс, что нельзя исключить возможность подмены картины хорошей копией, так как вору неизвестно, что вы обнаружили пропажу. Ведь когда вы ее обнаружили, вам полагалось быть во Франции, не так ли?
Да, но
Оставьте, оставьте, лорд Дарлингтон. Произошла кража, и должна существовать причина этой кражи. Нельзя смотреть сквозь пальцы на уголовное преступление в порыве радости оттого, что картина вам возвращена!
Взор лорда потух, и он опустился на диван.
Наверное, вы правы. И хоть я и убежден, что в галерее моей сейчас находится подлинное произведение, я все-таки свяжусь с моим приятелем Хилари Стелбрассом, экспертом-искусствоведом Королевской академии, подтвердившим подлинность картины при ее покупке. Я попрошу его разрешить все сомнения.
Вы проявите благоразумие, если
Холмс осекся, прерванный неожиданным появлением в гостиной высокого светловолосого кудрявого юноши, в чьих глазах читалось нетерпение.
Отец, я должен вскричал он, но, увидев нас, осекся.
Не сейчас, Руперт. Уверен, что то, с чем ты пришел, может обождать.
Молодой человек, казалось, колебался, не зная, внять ли отцовскому увещеванию или сказать, что намеревался. Потом, сжав губы в капризной гримасе, он резко повернулся на каблуках и покинул комнату так же стремительно, как и появился в ней.
Молодость нетерпелива невесело вздохнув, заметил лорд Дарлингтон.
Хотелось бы осмотреть вашу галерею, сказал Холмс так, словно беседа и не прерывалась неожиданным вторжением.
Без большой охоты лорд Дарлингтон проводил нас в свое святилище. Это было вытянутое в длину помещение с люкарнами на потолке, ни одна из которых не открывалась. По двум стенам за красными бархатными занавесями висели картины. В середине перед столиком с затейливой сигарной шкатулкой и подставкой с винными бутылками стояло удобное вращающееся кресло.