Пробую дозвониться.
Гудки. Один. Второй. Десятый.
Не берет, Лазарь сунул телефон в карман. Тот жалобно пискнул и вырубился третий за неделю. Поехали домой. Быстро.
Сначала сделай фото для заказчика, Гордей достал свой древний фотоаппарат единственный, который не глючил от их силы.
Какое блин фото, Гор?! Поехали!
Без фотографии нам не заплатят. А без денег мы не сможем никому помочь.
Лазарь выругался, но взял камеру. Пока он снимал останки, Гордей осматривал место боя. Снег вокруг почернел, словно его облили мазутом. Воздух до сих пор вонял серой и тленом.
Но было что-то еще. Едва уловимый холод, который не имел отношения к январской ночи. Холод, от которого стыла не кожа, а что-то глубже.
Душа, если верить церковникам.
Готово, Лазарь вернул камеру. Валим отсюда.
Они шли к выходу быстрым шагом, стараясь не бежать. Бежать на кладбище плохая примета. Но с каждым шагом тревога нарастала. Могильные плиты отбрасывали неправильные тени. Ангелы, казалось, следили за ними каменными взглядами.
А где-то вдалеке, на самой границе слуха, звучал странный шелест. Словно падал снег.
Черный снег.
Гор, Лазарь потер ладони. Кожа побелела, как у мертвеца. У меня руки...
Гордей молча стянул перчатки, кинул брату. Тот натянул их, но холод не уходил. Холод шел изнутри.
***
Печка в УАЗе сдохла на втором километре. Сначала просто стала дуть холодным воздухом, потом захрипела и замолчала. В салоне запахло паленой проводкой.
Ну очешуеть, Лазарь поежился, кутаясь в куртку. Опять моя аура всё ломает?
Или моя, Гордей переключил передачу. Старая коробка скрежетнула, но послушно приняла скорость. Или нам просто везёт.
На зеркале заднего вида покачивалась фотография. Два мальчишки на санях, между ними Дед Мороз. Настоящий, не ряженый. Младший Лазарь смеялся, вцепившись в дедову бороду. Старший Гордей пытался выглядеть серьезным, но улыбка пробивалась в уголках губ.
А дед... дед смотрел в камеру с той особенной грустью человека, который знает такие моменты не вечны.
Помнишь этот день? Лазарь потянулся к фото, но передумал. Пальцы до сих пор были ледяными.
Новый год, десять лет назад. Ты упал с саней три раза.
Потому что ты меня толкал!
Ты сам свалился. Засмотрелся на Снегурочку в соседних санях.
Она была красивая, Лазарь улыбнулся. Интересно, настоящая была или ряженая?
Учитывая, что у нее искры из глаз сыпались настоящая.
Дорога петляла между спящими домами. Фонари мигали, отбрасывая желтые круги на асфальт. Город спал, не подозревая, что где-то рядом ходят мертвецы, а древние боги шевелятся в своих темных углах.
Нормальные люди видели только то, что хотели видеть. Утечка газа. Пьяная драка. Бродячие собаки. Что угодно, только не правду.
Семьдесят пять тысяч, вдруг сказал Лазарь, глядя в окно.
Что?
Заказ. Семьдесят пять за упыря. Это же смешно, Гор. Грузчики в «Пятёрочке» больше получают.
Может, пойдёшь грузчиком поработаешь?
Ну нет. Лазарь достал мёртвый телефон, попытался включить. Экран даже не мигнул. Я люблю то, чем мы занимаемся.
Гордей молча полез в бардачок, достал оттуда что-то и кинул брату. Лазарь поймал, уставился на древнюю Nokia с кнопками.
Издеваешься?
Нет. Рарог дал. Говорит, финская сборка, двухтысячные. Электроники минимум, от магии не дохнет.
У него даже камеры нет!
Зато звонить можно. Набирай деда.
Лазарь покрутил «кирпич» в руках, нашел знакомый номер в контактах. Поднес к уху. Гудки пошли сразу старая техника работала безотказно.
Один гудок. Два. Десять. Двадцать.
Не берет, Лазарь опустил телефон. На маленьком экране высветилось: «Вызов завершен». Может, спит?
Дед никогда не отключает телефон. Ты же знаешь.
Может, в Нави сигнал не ловит, попытался пошутить Лазарь, но шутка вышла кислой.
Впереди показались огни круглосуточной шаурмичной. «У Ашота» неоновая вывеска мигала, бросая красные блики на снег. Гордей притормозил у обочины.
Серьёзно? Сейчас?
Я всегда хочу есть после боя.
А я хочу домой. Проверить, что там.
Ладно, дай хоть чай возьму и поедем. Гордей заглушил мотор. В наступившей тишине было слышно, как потрескивает остывающий двигатель. И потом... если дела плохи, это может быть последний раз.
Лазарь хотел возразить, но промолчал. В словах брата была логика. Если кто-то действительно забрал деда, если Семь Печатей не бред умирающего упыря...
Тогда теплый чай от Ашота может стать последним нормальным моментом в их жизни.
Колокольчик над дверью звякнул, когда они вошли. Внутри было тепло, пахло жареным мясом и специями. За стойкой возился сам Ашот невысокий армянин с седеющими висками и руками, привыкшими к работе.
О, братья Морозовы! его лицо расплылось в улыбке. Опять ночная смена? Как вы только не спите, а?
Привычка, Гордей подошел к стойке. Два чая, Ашот. Покрепче.
Сделаю как для себя! Шаурма будет? У меня свежее мясо, только что замариновал.
Сегодня только чай, Лазарь достал телефон по привычке, вспомнил, что он мёртв, и убрал обратно. Мы спешим.
Куда же спешить в такую ночь? Ашот ловко орудовал чайником. Сидите, грейтесь. Вы же мою Анечку помните? От домового спасли?
Помним, кивнул Гордей. Как она?
Растет! В школу пошла, одни пятерки. Говорит, хочет как вы людям помогать. Ашот поставил перед ними два стакана дымящегося чая. Я ей говорю учись сначала, потом о подвигах думай. А она папа, дядя Лазарь с дядей Гордеем тоже учились? Что ей ответить, а?