Давно? Артем смутно представлял о чем речь. Разве что по роману "Сумеречная зона".
Восемь лет. Граф, хотите, я вам душу заложу? Вы ты можешь ей помочь? Мне же вот помог.
Впервые Артем видел неунывающего Пятницу озадаченным. Черный маг покачал головой, надул и так пухлые губы в размышлении.
Энжи, девочка, я вроде как понимаю немного в странствиях души. И твою трогать не собираюсь. Но я просто не знаю. Мне надо бы на даму посмотреть, здесь, в машине. Я же не могу ее покидать.
Гель, он говорит, может посмотреть, если положить ее к нему в машину.
Но ничего не обещает.
Спасибо, граф! Эта дурочка вдруг схватилась за переднюю панель и прижалась к ней щекой.
Смилуйся барон Суббота! пророкотал Пятница, конечно, я на нее посмотрю и сделаю все что могу. А я не такой уж и хилый лоа, верно?
Ты самый крутой лоа на всем континенте Евразия, сказал Артем, улыбаясь.
Артем остановил Джимника у грязно-серой пятиэтажки с магазиничиком в подвале, типичным, с желто-красной вывеской, обещавшей "самые низкие цены и богатый выбор от кутюр". Вот и пользуйтесь, мадемуазель. Сами, поди, все по бутикам ходили в Милане. В туалетах как в сору рылись.
Ангела надела темные очки, выскочила из машины, сверкнув стройными ногами, и поманила его за собой.
Уж что имеем, слегка ехидно сказал Артем.
Хороший магазин, очень, очень хороший магазин! Сказка просто.
Они спустились, и она первой распахнула дверь, звякнув колокольчиком:
Обожаю такие магазинчики, и везде и всегда в них первым делом зарываюсь!
И в Париже?
Тем более вПариже! Там таакое бывает, уникальнейшее барахло.
Я в Париже больше шастал по букинистам.
Лотки вдоль Сены! Зеленые! Конечно, там музей офигительных историй. Каждая вещь история, она улыбнулась мечтательно, делая ручкой унылой пожилой тетке за кассой. В магазинчике стол типичный запах таких мест: старого тряпья, ношеной кожи, стирального порошка и еще чего-то столь же скучного.
Артем приготовился ждать долго, может, до самого свидания со Ставером, но она справилась удивительно споро для модницы.
Явилась пред его очи в джинсах, бежевой кофточке и ботинках на низком каблуке. Волосыстянув в хвост резинкой. В руках держала пакет и свои прежние туфли. Пакет сунула ему:
Твои драгоценные шмотки, как видишь, не износила.
А белые туфли, пока не видела продавщица, поставила на полку с босоножками. Наверняка они стоили больше всей остальной обуви в магазине:
Говорят, в секонды сдают вещи с покойников. Вот и пусть говорят.
Не жалко? Небось Гуччи какие? поддразнил Артем, доставая кошелек.
Ага, имущество ценное. Да впу. Ноги в них будто мерзнут.
Удивительно, до чего Артем чувствовал себя в ее обществе легко и уютно. Он с внутренним содроганием вспомнил белый гроб и подумал, что хотел ведь отказаться от того заказа.
7
Скверик за домом журналистов Артем помнил хорошо, гулял тут студентом. Расхристанной "творческой личностью", волосы до плеч, косил под Цоя, да, "он по дороге шел с гитарой за спиной". Кто-то сел на нее после ночной попойки, Артем уже и не помнил кто. Уроды. Пивасик из пластиковых бутылок, дешевые бутерброды, а то и колбаса "Студенческая" без мяса, из сои и свиной шкурки.
Куда все умчалося
Густые кусты и разросшиеся клены хорошо закрывали дома вокруг, по сторонам короткой дорожки неколько длинных старых скамеек, и посередине круглый фонтан с юной пионеркой, давным-давно сухой. Пионерку Артем тоже помнил, только тогда у нее еще были все пальцы на руках и нос. Но фонтан и тогда не работал. Небо затянули облачка, скверик казался смурным и скучным.
Ставер пришел вовремя. В этот час здесь не было даже мамаш с колясками, он сидел на скамейке в одиночестве. В замшевой куртке, застегнутой, хоть было и не холодно, и линялых джинсах. Все дорогое и элегантно не новое. Бородка совсем седая, да и голова почти целиком.
Артем подошел и сел на другом конце скамейки. Глаза у Ставера оказались красные, взгляд пустой и отстраненный. Он шевельнулся и поднял голову.
Я вас где-то видел? Вроде бы недавно. Это вы звонили? Что еще за беседы, теперь? Что вы хотели от моей дочери? Если вы про ее долги, то я оплачу. Если про ее грехи, подите к черту.
Артем считал себя бессердечным человеком, но в его груди что-то закололо от жалости и невольного уважения. Кремень.
Он поднял взгляд на кусты за скамьей, ага, так, собрался и сказал, неожиданно даже для себя:
Андрей Михайлович, у вас сердечники в роду были? Или инсульты?
Ннет, кажется, ничего от такого начала даже в своем состоянии Ставер немного опешил и ответил автоматически правду.
Тогда оглянитесь, пожалуйста. Медленно.
Там стояла Ангелина, держа в руке темные очки.
Пап, сказала она, пап, это я, я живая.
И заплакала.
Артем опасался, не придется ли звонить "скорой", но старший Ставер не зря ворочал губерниями и миллионами. Он только на пару секунд замер с отвисшей челюстью. А потом Ангелина шагнула к нему и обхватила за шею, что-то горячо зашептала, и Артем поскорее отвернулся.
Ему было неудобно. И тягостно оттого, что история для него кончается, и хорошо, конечно, что
хорошо кончается. И они разойдутся, как в море корабли. Что у них общего? Вот кот Ося, мохнатый предатель, наверное, будет по ней скучать. Переживет.