Буйно заросшая осенняя степь была покрыта обильной росой, на что-то жаловались насекомые. Мирно журчал ручеек. Мне показалось, что бег облаков здесь стремительнее, чем в небе столицы; луна то прояснится, то нахмурится и все то так непостоянно
«Не подобает мне носить такое имя»,- решил он и велел то дерево срубить. Но от дерева остался пень, и епископа стали звать теперь Кирикуи-но-содзё епископ Пень. Тогда, рассердившись вконец, он велел выкопать пень и выбросить его вон. Однако, после того как это сделали, на месте пня образовалась большая яма, наполнившаяся водой, и епископа стали звать Хорикэ-но-содзё епископ Пруд.
XLII
Почтенная монахиня,- осведомился ее спутник,- что это вы все время шепчете?
Ничего не ответила монахиня и продолжала повторять свое. Наконец, устав от расспросов, не выдержала она и говорит:
Тьфу ты! Да ведь говорят же, что, если человек чихнет и никто не повторит за ним «апчхи» вместо заклинаний,
человек этот может и умереть! А молодой господин, у которого я была кормилицей, ходит теперь в послушниках
в монастыре на горе Хиэи. «А не чихает ли он сию минуту?» все время думаю я, потому и приговариваю: «Апчхи! Апчхи!»
Редкостная привязанность, не правда ли?
Ай-яй, как неряшливо! Кому он думал это подложить?
Однако августейший неоднократно изволил выражать свое восхищение таким поступком.
То, что сделал этот знаток древних обычаев,- говорил он,- достойно уважения.
Не ждите, пока придет старость, чтобы встать на путь праведный. Многие из тех, кто покоится в старых могилах,- молодые люди.
Впервые осознаешь свои ошибки лишь тогда, когда, пораженный внезапным недугом, ты готов уже оставить этот мир. А ошибаться это не что иное, как медлить в делах, кои должно вершить быстро, и слишком торопиться с теми, кои должно делать не спеша. За это мы и досадуем на свое прошлое. Но какая же польза раскаиваться в эти последние минуты? Поэтому мы ни на секунду не должны забывать о том, что над нами тяготеет быстротечность времени, помнить о необходимости освободиться от суетности бренного мира и всем сердцем отдаться служению учению Будды!
В старину к одному мудрецу, сказано в «Десяти усло-виях» из храма Лес Созерцания, приходили за советом люди. И когда речь заходила о каких-либо важных для них или для него делах, мудрец говорил в ответ: «Сейчас у меня очень срочное дело. Я занят с утра до вечера» и, заткнув уши, продолжал молиться. В конце концов он возродился в раю.
Мудрец
по имени Синкай, очень много размышляя о бренности нашего мира, отказывался даже сидеть в удобной позе,- он сидел всегда только на корточках.
XLVI
Вчера он отправился к храму Сайондзи ш!
Сегодня, видимо, он пошел ко дворцу императора!
Вы не видали его?
Вот только что был там-то и там-то!
Никто не утверждал наверняка, что видел его, но никто и не говорил, что слухи эти пустая болтовня. У всех от знати до черни только и разговоров было что о дьяволе.
Как раз в это время иду я однажды от Хигасияма в сторону Агуии вижу: от Четвертого проспекта бегут жи-тели окрестностей императорского дворца и в один голос кричат:
На углу Первого проспекта и Муромати дьявол!
Гляжу: вокруг галереи императорского дворца стоит такая
толпа, что протиснуться сквозь нее и думать нечего. Решив про себя, что вряд ли эта шумиха возникла на пустом месте, я тут же послал узнать, в чем дело, но оказалось, что дьявола-то ни один человек и не видел.
Суматоха эта продолжалась до темноты. В конце концов завязалась потасовка, были всякие неприятности. После этого два или три дня все страдали недомоганием. Некоторые утверждали, что предзнаменованием недомогания и послужили пересуды о дьяволе.
Тогда позвали жителей селения Удзи, и они без труда сделали ту же работу и доложили об этом. Колесо вращалось легко и прекрасно черпало воду.
И так везде: человек, который знает свое дело,- превосходен!
Один монах преклонных лет из храма Ниннадзи ни разу не был на поклонении в святилище Ивасимидзу, и это доставляло ему много огорчений. Однажды, наконец решившись, он в полном одиночестве отправился на поклонение. Помолившись у храма Крайней Радостии святилища Кора, расположенных у подножия горы Отокояма, на подступах к Ивасимидзу, монах решил, что достиг своей цели, и вернулся восвояси.
Теперь, встречаясь со знакомыми, он говорил:
Наконец-то я исполнил то, о чем мечтал долгие годы! Да, святилище Ивасимидзу почитается гораздо больше, чем я слышал. Только вот зачем это каждый, кто приходит туда, поднимается на гору? Мне хоть и интересно было посмотреть, но я подумал, что истинная моя цель паломничество к богам, и не полез смотреть на вершину.
В любом, даже малом, деле хорошо, когда есть наставник.
XLIX
Вскоре после того как музыка прекратилась, монах захотел снять котел, но не тут-то было. Пьяная братия вмиг отрезвела и стала гадать: как бедняге помочь? Стаскивали треножник и так и этак, но лишь изранили всю шею закапала кровь, а шея стала пухнуть и заполнять горловину котла, так что монаху стало уже трудно дышать. И тогда решили котел разбить. Однако сделать это было не так-то просто: котел не поддавался, а лишь нестерпимо звенел.