А что касается мест, где не сохранилось подобных следов,- то хоть и остались там еще основания строений, но нет людей, которые бы точно знали, что это такое. А если это так, бесполезно загадывать
наперед, что бы то ни было, включая мир, который не сможешь увидеть.
Поэтому были люди, жалевшие, что окрасится белая нить, печалившиеся, что дорога разделится на тропы.
Среди «Ста песен времен экс-императора Хорикава» есть такая:
У дома милой,
Что была мне некогда близка,
Давно заброшена ограда.
Остались лишь фиалки,
Но и они смешались с тростником.
Грустная картина. Видимо, так все и было.
Дворцовая челядь
Заботы об этом не знает -
Цветы, осыпаясь,
Неубранный сад
Устилают.
Люди окунаются в бурные хлопоты нового правления, и к бывшему императору нет ни одного паломника. Вот так и раскрывается человеческая сущность.
Нет ничего более печального, чем год всеобщего траура. Необыкновенно гнетущую картину являет все -от вида августейшей Хижины скорби где прямо на землю положены доски пола, развешаны шторы из камыша полотняные ленты над шторами и не отделана утварь,- и до одежды, мечей и поясов придворных.
Если спокойно размышляешь, тебя охватывает неодолимая тяга ко всему безвозвратно ушедшему. После того как в доме все стихнет, долгими вечерами для собственного развлечения разбираешь разный хлам, рвешь и выбрасываешь клочки бумаг. «Зачем это оставлять?» думаешь при этом. И вдруг среди них натыкаешься на беглые записи или рисунки, сделанные под минутным впечатлением теми, кого уже нет. Тогда-то и всплывает в памяти та минута. Пусть даже это будет записка того, кто еще жив, но если это было давно,- какое очарование вспоминать, по какому случаю да в каком году ее писали!
Глубокое волнение вызывает и привычная утварь, что не имеет души и подолгу остается неизменной.
XXVII
А по возвращении в родные дома их вновь ожидает много грустного. «Того-то и того-то,- говорят они,- нельзя делать ни в коем случае; а этого следует избегать». Чем бы это ни было вызвано, какими все-таки негодными кажутся мне в подобных случаях людские сердца!
Один за другим проходят месяцы и годы, однако не приносят они ни капли забвения,- и все же говорят ведь: «День за днем все далее покойный» п, поэтому, несмотря ни на что, нет уже и дум таких, как в те скорбные мгновения; смотришь, люди уже и о пустяках болтают, и шутят друг с другом.
Прах покойного погребен в забытых всеми горах. И вскоре после того, как придут поклониться ему в Установленный день, надгробие порастает мхом, покрывается осыпавшейся листвой деревьев, ибо не бывает здесь других посетителей, кроме вечерней бури да ночной луны.
Хорошо, пока есть кому пожалеть и вспомнить усопшего. Но и эти люди, недолго пожив, умирают. Станут ли тогда скорбеть об усопшем потомки, которые и знают-то его только понаслышке?
Поэтому, коли над останками уже совершились поминальные службы, после никто уже и не ведает, что это был за человек и каково его имя. Только человек с чувствительной душой с грустью посмотрит на вешние травы, что восходят здесь. В конце концов и сосна, что стонала здесь под натиском бури, не дождавшись своего века, разделывается на дрова; и древнюю могилу распахивают под поле, так что от нее даже и следа не останется. Как это печально!
«Можно ль понять,- ответил он мне,- чего хочет человек, который до такой степени лишен вкуса, что ни словом ни обмолвился о снегопаде? Сердце ваше еще и еще раз достойно сожаления». Это было очень забавно.
Ныне того человека уже нет, поэтому часто вспоминаю даже такой незначительный
случай.
XXIX
В запущенном садике лежала обильная роса. Нежно, неподдельным ароматом благоухали травы, и образ той, что сокрылась здесь от людей, казался мне бесконечно милым.
Некоторое время спустя мой спутник вышел, однако я, занятый своими мыслями, некоторое время еще продолжал наблюдать за хижиной из своего укрытия. Дверь опять чуть приоткрылась хозяйка, по-видимому, любовалась луной.
Закрой она дверь и скройся сразу же, мне стало бы досадно. Но откуда ей было знать, что тут человек, видевший все от начала до конца? Ведь подобные опасения могут возникнуть лишь из постоянной настороженности.
Потом я узнал, что вскоре та женщина скончалась.
Когда нынешний дворец достраивался, его показали людям, знающим толк в старине. Они заявили, что придраться тут не к чему. Близился уже день переноса резиденции, как вдруг, осматривая новый дворец, Гэнкимонъ-ин соблаговолила заметить:
Гребневидный проем во дворце Канъиндоно был круглым, никакой выемки там и в помине не было.
Это, по-моему, восхитительно.
Ошибка заключалась в том, что здесь его сделали листовидным, с деревянным обрамлением. Ошибку исправили.
Кайко из бухты Канадзава провинции Мусаси, по словам местных жителей, называют энатари.
И тут ни с чем не сравнимую радость приносит тебе ее письмо, где говорится: «Нет ли у тебя слуги? Мне не хватает одного». Хорошо, когда у женщины такой характер!»
Действительно это так.
Бывает, что прекрасным может показаться и не столь близкий человек, если с ним немного поговоришь о том о сем.