Допустим, что такая рыба, как лосось, и не годится в яства его величеству. Но что худого в сушеном-то лососе? Разве не вкушает августейший сушеной форели?
Если собака кусается, ее не надо держать. Все это вменяется в вину хозяину и запрещено законом.
Оставь это мне: я распоряжусь, чтобы заклеил такой-то человек. Он в подобных вещах хорошо разбирается.
Не думаю, чтобы тот человек проделал такую тонкую работу лучше монахини,- ответила она, продолжая кусочек за кусочком клеить дальше.
Ёсикагэ опять обратился к ней:
Гораздо легче было бы заново оклеить всю поверхность.Неужели тебе приятно смотреть на эту пестроту?
Я тоже считаю, что как-нибудь потом нужно будет переклеить все целиком, но на сегодня сойдет и так. Я на-рочно решила залатать только те места, которые повреждены, чтобы они попали на глаза молодому человеку и он обратил на них внимание,- проговорила женщина.
Это были поистине удивительные слова.
Управляя миром, во главу угла нужно ставить экономию. Мацусита, несмотря на то что была женщиной, по уму годилась в мудрецы. И действительно: разве можно назвать простой смертной ту, что с детства воспитывала человека, ставшего опорой Поднебесной?
О, это слишком горячий скакун! и велел перело-жить свое седло на другого.
Но когда этот другой, вытянув ноги, задел ими за порог, Ясумори заявил:
Он глуп, и с ним не миновать неприятностей.
Может ли быть столь осторожным человек, который не знает своего дела?
CLXXIX
Надо понять, что всякий конь силен и что силой человеку с ним не справиться. Если вы намерены объездить коня, то прежде всего вам следует хорошенько присмотреться к нему и узнать его сильные и слабые стороны.
Далее: если, после того как вы проверили, нет ли какой опасности в удилах и сбруе, у вас остаются сомнения,- вы не должны
скакать на том коне. Тех, кто не забывает об этих предосторожностях, считают настоящими наездниками. Вот и весь секрет.
Занимаясь науками, постигай сущность причины и следствия, а читая проповеди, набирайся житейской мудрости.
И сын, чтобы стать, согласно родительскому наказу, проповедником, первым делом принялся обучаться верхо-вой езде. «Когда я прослыву наставником, не имеющим ни паланкина, ни упряжки,- думал он,- будет, должно быть, нехорошо, если за мной пришлют коня, а я буду сидеть на нем, как собака на заборе, и упаду с него». Потом он стал обучаться стихосложению, решив, что верующие могут подумать о нем с пренебрежением,- мол, наставник ничего не смыслит в искусствах,- если им случится после службы угостить его вином.
Молодой человек все более и более входил во вкус этих двух занятий и, питая надежду стать замечательным мастером, все упражнялся в них, между тем как для штудирования проповедей времени не оставалось совсем, а годы его стали преклонными.
Это касается не только того монаха люди в этом мире вообще склонны так поступать. Пока мы молоды, мы преуспеваем во всем, чем бы ни вздумали заняться, а потому, лелея в душе надежду когда-нибудь в отдаленном будущем и великие дела совершить, и к искусству приобщиться, и в науках продвинуться, к жизни своей относимся с крайним легкомыслием, распускаемся, отдаемся прежде всего заботам лишь о самых неотложных делах, что попадаются на глаза ежечасно, и вот проходят дни и месяцы, глядь ты уже и состарился, так и не завершив ни одного дела. В конце концов ты и мастером не стал, и карьеры, о которой некогда мечтал, не сделал; тебя мучит раскаяние, однако тех лет уже не вернуть назад, ты не двигаешься к гибели, как колесо, что, разогнавшись, скатывается по склону холма.
Поэтому-то занятия, которые пришлись тебе по душе, нужно тщательнейшим образом мысленно сравнить между собой и на всю жизнь определить, которое же из них самое достойное, а затем выбрать для себя ближайшую цель и целиком посвятить себя только одному делу, все же прочие навсегда выбросить из головы. Из великого множества дел, что являются нам ежедневно и даже ежечасно, заняться следует именно тем, которое сулит хотя бы на немного, но более пользы, нежели другие, а эти другие отбросить прочь, дабы сейчас же заняться самым главным.
Если ты всей душой привязался ко многим занятиям, так что не в силах оставить их, то не сможешь завершить ни одного дела. В этом мы уподобляемся игроку в го он не сделает зря ни одного хода: сначала он выиграет темп, а затем жертвует малым числом фишек во имя большого. Пользуясь этим примером, можно сказать, что легко согласиться пожертвовать три фишки против десяти, но согласиться пожертвовать десять фишек против одиннадцати трудно. Безусловно, выигрыш за тем, кто имеет перевес хотя бы в одну фишку, но игроку жаль отдавать десять фишек, тяжко обменивать их на фишки, сулящие немного выгоды. Когда у тебя в голове сидит лишь мысль о том, чтобы, не жертвуя одним, заполучить еще и другое,- это верный способ и того не получить, и это потерять.
Если бы столичный житель по какому-то срочному делу отправился в Восточные горы и, уже достигнув цели, вдруг подумал, что, пойди он в Западные горы, толку, вероятно, было бы гораздо больше, он должен, повернув от ворот, направиться в Западные горы. Иные думают так: «Уж раз я добрался сюда, то первым делом расскажу о своей цели. Ну, и так как срок мне не заказан, то насчет того дела, что в Западных горах, я решу, вернувшись домой». От этих мыслей минутная распущенность, а стало быть, и распущенность всей жизни. Этого нужно опасаться.