полагать, весьма почтенный господин?
С вашего позволения, это конь господина Фу сё,- ответил мужчина.
Как это великолепно! Выходит совсем а-дзи-хон фусё «Ничто не рождается и не уничтожается». Вы, значит, и есть тот, кто наследовал счастливое воздаяние за прошлое! сказал старец, утирая слезы умиления.
Вот человек, вид которого говорит, что он упадет с коня. Будьте очень осторожны!
Никто этому не поверил, тогда как Синган действительно упал с коня и разбился насмерть. И люди решили, что всякое слово того, кто достиг совершенства на данном поприще, подобно слову богов. Тогда кто-то спросил телохранителя:
Что же за вид у него был?
У него же был зад персиком, и при этом покойный любил норовистых коней, поэтому я и сказал так о его виде. Разве я ошибся? ответил тот.
Не пострадаю ли я случайно от оружия?
Действительно,- отвечал физиономист,- такие признаки есть.
Что же это за признаки?
В вашем сане не следует опасаться быть раненым, и все же вы, пусть на миг, но задумались об этом и спросили меня. Уже это и является предзнаменованием такой опасности,- услышал он в ответ.
И действительно, он погиб, пораженный стрелой.
CXLIII
Если человек еще с той поры, когда он совершенно неопытен, придет к тем, кто искусен, и, не стыдясь ни поношений, ни насмешек, невозмутимо станет упражняться, совершенствуясь,- то пусть даже и не дано ему врожденного таланта,- когда он проведет годы, день ото дня более искушаясь в своем деле и не проявляя к нему небрежения, в конце концов он достигнет более высокой ступени умения, нежели одаренные, но небрежные, добьется признания как человек высокого достоинства и удостоится несравненного имени.
Даже искуснейшие мастера Поднебесной поначалу и сносили толки о несовершенстве, и страдали немалыми изъянами. Однако люди эти были неукоснительны в установлениях Пути, почитали их и сдерживали свои прихоти,- вот они и стали всемирными учеными и наставниками несметного множества людей. Так бывает всегда, и от выбора поприща это не зависит.
Искусства, в которых мастерство не достигнуто и к пятидесяти годам, следует оставить. Тут уже некогда усердно трудиться. Правда, над тем, что делает старец, люди смеяться не могут, но навязываться людям тоже неловко и непристойно. Но что благопристойно и заманчиво это, начисто отказавшись от всяческих занятий, обрести досуг. Тот, кто проводит свою жизнь, обременившись житейской суетой, тот последний глупец. Если что-то вызывает ваше восхищение, нужно бросить это, не входя с головой в постижение предмета, едва только вы узнаете смысл его, пусть даже понаслышке. Но самое лучшее это бросить занятия с самого начала, когда еще не появилась тяга к предмету.
CXLVIII
О, какой благородный у него вид! и проникся к монаху благоговением.
Заметив это, князь Сукэтомо сказал:,
Это все из-за преклонного возраста.
Как-то после этого Сукэтомо притащил лохматую собаку, страшную,
тощую и облезлую от старости, и поволок ее к министру, говоря:
Ну чем у нее не благородный вид?
Завидная участь! Именно такие воспоминания об этом мире хочется иметь.
Однако по мере того, как вельможа всматривался в калек, исчезал и его интерес к ним, и он, вдруг почувствовав глубокое отвращение, подумал: «Люди должны выглядеть обычно, а не казаться диковинами»,- и ушел домой. После этого он потерял интерес и к своим насаждениям, решив: «В наше время стараться из любви к садовым деревьям скручивать и надламывать ветки, чтобы придать им причудливые формы и тем тешить свой взор,- это все равно что питать пристрастие к любованию такими вот калеками», и приказал вырвать и выбросить вон все деревца, посаженные в горшках. И это тоже поступок похвальный.
Истинно великие события, знаменующие такие переме-ны, как рождение, жизнь в этом мире, тяжкий недуг и смерть, подобны бурной реке, что течет, затопляя берега. Они не задерживаются ни на миг, а надвигаются и приходят неотвратимо.
Поэтому, когда ты задумаешь непременно свершить некое дело духовное или мирское, нельзя говорить о подходящем случае. Здесь не место колебаниям, здесь не годится топтаться в нерешительности.
Никогда не бывает так, чтобы лето наступало после того, как пройдет весна, а осень приходила, когда кончится лето. Весна в своем разгаре уже рождает признаки лета, уже с лета подступает осень, а осенью, когда делается холодно, среди десятой луны наступает «малая весна», зеленеет трава, сливы покрываются бутонами.
Так же и с листопадом: почки распускаются не после того, как облетит листва,- лист опадает лишь тогда, когда его выталкивает вылезающая из-под него почка. Приветствующие ее силы поддерживают почку изнутри, поэтому ожидаемый черед наступает скоро.
А взаимная смена рождения, старости, болезни и смерти случается и того скорее. У четырех времен года тоже есть свой установившийся черед. Только смерть не ждет своего череда. Впереди смерть никогда не подходит, она всегда наседает сзади. Люди все знают, что на свете бывает смерть, но приходит она негаданно, когда ее не ждут так скоро. Сколь далеко ни простирается в открытое море сухая отмель, но и ее скрывает приливная волна, отхлынувшая вдруг от берега.