Существует два мнения: одно это прикреплять их слева, другое справа, поэтому, куда их ни приладь, ошибки не будет. Если это коробка для бумаг, шнурок большей частью прикрепляют справа, если это шкатулка для безделушек, обычно его прилаживают слева.
1. Если ты раздумываешь, делать это или не делать, то, как правило, бывает лучше этого не делать.
2. Тот, кто думает о грядущем мире, не должен у себя иметь ничего, даже горшка для соуса. Нехорошо иметь дорогую вещь, включая молитвенник и статуэтку Будды-охранителя.
3. Самое лучшее жить как отшельник: ничего не имея, ни в чем не нуждаясь.
4. Вельможа должен стать простолюдином, мудрец глупцом, богач бедняком, талантливый человек бездарным.
5. Нет ничего особенно сложного в стремлении постичь учение Будды. Главное, что для этого нужно,- освободившись плотью, не обременять душу мирскими заботами.
Кроме этого там и еще что-то было, да я не помню.
Этот сундук переходил здесь из рук в руки с глубо-кой древности, и неизвестно, откуда он взялся: с тех пор прошли уже сотни лет. Когда во дворце от старости приходит в негодность какая-либо вещь из тех, что передаются из поколения в поколение, она служит образцом для изготовления новых,- так что лучше бы его не переделывать.
Распоряжение отменили.
XCVI
Принеси ковш! и напился из ковша.
Нет ничего лучше, чем спросить об этом у Матагоро,- ответил Мицутада.
Этот Матагоро, старый стражник, до мелочей помнил порядок всех дворцовых обрядов. Однажды господин Ко-ноэ ш, готовя стан, совсем забыл про циновку для сидения. Он уже вызвал гэки, как вдруг Матагоро, зажигавший светильники, тайком шепнул ему: «Прежде полагается потребовать циновку». Это было очень интересно.
Тадамори, Кинъакира ш, дайнагон из свиты императора, сразу же обратился к нему с вопросом:
Тадамори, что кажется не японским?
Кара-хэйдзи,- ответил кто-то, и все рассмеялись.
Лекарь рассвирепел и вышел вон.
В заброшенной лачуге, вдали от людского взора, скрывалась от мира одна женщина. Ее, отдавшую себя во власть скуки, вздумал навестить некий мужчина. Когда, освещенный скудными лучами молодого месяца, он тихонько крался к ограде, громко залаяла собака, и на шум вышла служанка.
Откуда вы? спросила она, пропуская посетителя в хижину. Унылая картина, открывшаяся его взору, вызвала щемящее чувство жалости: «Как можно здесь жить?»
Некоторое время гость стоял на грубом дощатом настиле, пока наконец не услышал мелодичный голос молоденькой горничной:
Сюда, пожалуйста! и прошел через туго раздвигающиеся двери дальше. Внутренняя часть помещения не казалась столь убогой это была довольно милая комната; правда, светильник в дальнем углу едва мерцал, однако видно было изящное убранство и чувствовалось, что благовония здесь зажгли не наспех: их аромат пропитал покои. Все жилище вызывало ощущение чего-то родного.
Хорошенько заприте ворота. Может пойти дождь.
Экипаж под ворота, челядь сюда и вот сюда,- послышались чьи-то голоса.
С другой стороны прошептали:
Кажется, сегодня поспим вдоволь.
Шептали тихо, но совсем рядом, и поэтому кое-что можно было разобрать.
В хижине между тем подробно обсуждались последние новости, и вот уже запели первые петухи. С былого разговор перешел на мечты о будущем, но тут в задушевную беседу ворвался новый гам на этот раз петухи пели взапуски, звонкими голосами. Это навело на мысль о том, не светает ли уже, но особой охоты спешить с возвращением, когда на дворе еще глубокая ночь, не было, и они забылись еще на мгновение. Однако вот уже и щели в дверях побелели; тогда мужчина сказал, что этого ему не забыть никогда, и вышел.
Стояло исполненное великолепия утро, какое бывает только в месяц цветка У, когда и ветки деревьев, и трава в садике залиты изумрудом свежей зелени. Вспоминая проведенную здесь ночь, он жадно смотрел назад до тех пор, покуда большое коричное дерево у дома не скрылось из виду.
CI
В галерее стоящего поодаль храма сидит на поперечной балке знатный на вид мужчина и беседует с женщиной. О чем они говорят? Кажется, беседа их никогда не кончится. Очаровательной выглядит ее склоненная головка и силуэт; изумительно, когда вдруг повеет невыразимым благоуханием ее платья. Чарует и шепот, что доносится время от времени.
Это неслыханная грубость! Из четырех разрядов учеников Шакья-Муни бикуни ниже бику, убасоку ниже бикуни, убаи ниже убасоку. И бику подобным убаи повергнут в канаву! Это неслыханное доселе злодеяние!
Мужчина-проводник отвечал на это:
Вы, никак, что-то изволили сказать, да мне ничего не понять.
И тогда святейший взбесился еще больше:
Что я сказал, говоришь?! Ах ты, невежа и неуч! выпалил он в гневе, но вдруг со смущенным видом, будто произнес самое невозможное ругательство, повернул коня и ускакал обратно.
Можно сказать, это был диспут, достойный уважения.
Приходилось ли вам слышать кукушку?
Какой-то дайнагон ответил на это:
Такой невежда, как я, и не мог сподобиться слышать ее.
А господин Внутренний министр Хорикава изволил сказать так:
В Ивакура как будто слыхал
Ну, так-то ответить нетрудно,- обсуждали его ответ дамы,- а насчет невежды уже и слушать надоело.