Быть немногословным в вопросах, в которых прекрасно разбираешься, не открывать рта, когда тебя не спрашивают,- это чудесно.
Всякому человеку нравится лишь то занятие, от которого он далек. Так,
монах стремится к ратному делу, а дикарь, делая вид, будто не знает, как согнуть лук, корчит из себя знатока буддийских законов, слагает стихотворные цепочки рэнга Ш) и увлекается музыкой.
Однако люди неизменно презирают его за это больше, нежели на нерадение к собственному его делу. Многим не только среди монахов, но и среди придворных, приближенных императора и даже самых высокопоставленных вельмож нравится воинское ремесло.
Война это занятие, чуждое людям и близкое диким зверям и птицам; тот, кто ратником не родился, напрасно увлекается этим занятием.
Старинная вещь хороша тем, что она не бросается в глаза, недорога и добротно сделана.
LXXVIII
Тонкий шелк становится особенно привлекательным после того, как края его растреплются, а свиток, украшенный перламутром,- когда ракушки осыпятся.
С тех пор я стал считать его человеком очень тонкого вкуса.
В ответ на слова о том, что-де неприятно смотреть на многотомное произведение, если оно не подобрано в одинаковых переплетах, Кою-содзу сказал:
Стремление всенепременно подбирать предметы воедино есть занятие невежд. Гораздо лучше, если они разрознены.-
Эта мысль кажется мне великолепной. Вообще, что ни возьми, собирать части в единое целое нехорошо. Интересно, когда что-либо не закончено и так оставлено,- это вызывает ощущение долговечности жизни. Один человек сказал как-то:
Даже при строительстве императорского дворца одно место специально оставили незаконченным.
В буддийских и иных сочинениях, написанных древними мудрецами, тоже очень много недостающих глав и разделов.
Что тут за невидаль! Постом Левого министра я и ограничусь,- и с теми словами ушел в монастырь.
Левый министр Тоин, восхищенный этим поступком, тоже отказался от мечты стать премьер-министром. Как говорится, произошло «раскаянье вознесшегося дракона».
Луна, став полной, идет на ущерб; дело, достигнув расцвета, приходит в упадок. Все, что доходит до предела, приближается к разрушению таков закон.
Услыхав эту историю, один человек воскликнул:
И такой великий человек, живя в чужой стране, показал свое слабодушие!
Кою-содзу возразил на это:
О, это мягкий, чувствительный знаток Трех частей канона!
Это замечание показалось мне очень трогательным, непохожим на то, что его сделал законоучитель.
Такие насмешки появляются потому, что сам дурак по складу характера совершенно не похож на мудреца. И свойство крайней глупости, присущее этому человеку, измениться не может. Вот потому-то он
всеми правдами и неправдами стремится получить хоть самую малую выгоду.
Подражать глупцу нельзя ни в коем случае. Если, уподобляясь помешанному, человек побежит по дороге,- это помешанный. Если, уподобляясь злодею, он убивает другого человека,- это злодей. Подражающий скакуну сродни скакуну, подражающий Шуню последователь Шуня. И тот, кто, пусть даже обманом, стремится быть похожим на мудреца, должен называться мудрецом.
LXXXII
Прежде, обращаясь к вам, мы говорили «храмовый монах». Но так как храма не стало, отныне мы будем называть вас просто монахом!
Очень остроумное замечание!
Дорога предстоит дальняя. Прежде всего надо, чтобы ты пропустил разок,- и предложил ему сакэ.
Тот чарочку за чарочкой, чарочку за чарочкой выпил-таки изрядно. Потом он прицепил к поясу меч, что придало ему весьма бравый вид, приведший Гугакубо в хорошее расположение духа, и пустился в дорогу, сопровождая священнослужителя.
Где-то в районе Кобата путники повстречали монаха из Нара, а с ним большое число воинов. И тут наш провожатый бросился им наперерез и с возгласом:
Подозрительно, что они делают в горах в такой поздний час? Стой! выхватил из ножен меч.
Воины все, как один, тоже обнажили мечи и вложили в руки стрелы. Увидев это, Гугакубо умоляюще сложил руки:
Извольте видеть, он же мертвецки пьян! Простите его великодушно,- после чего все посмеялись над ними и по
ехали дальше. Провожатый же, обернувшись к Гугакубо, гневно произнес:
Однако же вы изволили вести себя крайне досадным образом. Я вовсе не пьян. Я желал прославить свое имя, а из-за вас мой меч оказался обнаженным всуе! и в порыве безрассудства ударил священника мечом, а когда тот рухнул
наземь, заорал: «Караул, разбойники!»
Когда же на крик его сбежались всполошившиеся сельские жители, он вдруг заявил: «Это я разбойник!» и, кидаясь из стороны в сторону, принялся размахивать мечом и очень многих поранил, но в конце концов был схвачен и связан.
Залитый кровью конь священника по той же дороге примчался домой, в Удзи. Домашние перепугались и срочно послали на розыски пропавших большую группу мужчин. Гугакубо нашли на заросшей кустами гардении равнине. Он лежал и тихонько стонал. В Удзи его принесли на руках.
Хотя пострадавшего и спасли от близкой смерти, но ударом меча у него была сильно повреждена поясница, и он остался калекой.
LXXXIV
У меня, разумеется, нет никаких сомнений относительно вашей семейной реликвии, однако вот что странно: по времени не получается, чтобы Тофу мог переписать сборник, составленный Сидзё-дайнагоном, который жил после него.