Всего за 269 руб. Купить полную версию
Легкоступов успокоился так же быстро, как вскипел, и вдохновенно зачиркал карандашом по бумажке.
Вот-вот! с упреком молвил Полонский, выйдя из кабинета. Как самому себе гонорары за дурацкие стишки начислять, так это он может! А как поддержать высокое искусство, так это фигушки!
Сева, высокое ты наше
искусство! прыснула хорошенькая секретарша Анечка. Не расстраивайся, пожалуйста, нам всем твои хокку очень, очень понравились! Особенно вот эта:
Поведай нам о своих странствиях, Чижик-пыжик-сан!Видел ли дальние реки?Пил ли горячий саке? Да, согласился Полонский, под влиянием комплимента сделавшись чуть менее грустным. Горячий саке это хорошо. Пожалуй, горячий саке это именно то, что мне сейчас нужно.
Хочешь чаю? предложила добрая девушка, потянувшись к электрочайнику. Правда, он не совсем горячий
И совсем не саке! грустно молвил Сева и с изящным самурайским поклоном удалился из редакции несолоно хлебавши.
В качестве приблизительного аналога горячей рисовой водки он планировал употребить теплый коньяк из фляжки, которую всегда носил в глубоком кармане на бедре Сашка Баринов, но реализовать это намерение не смог, потому что не дошел до офиса.
На подступах к «МБС» разворачивалось какое-то шумное массовое действо. Едва подъехав на свой этаж и еще не выйдя из лифта, Всеволод услышал громкий командный голос директора рекламного агентства Михаила Брониславича Савицкого, который торопливо и вдохновенно распоряжался:
Аллочка, фикус в уголочек задвинь, чтобы веточки не поломали! Зоенька, распахни дверку пошире! Правый задний, просунься в кабинетик! Левый передний, заводи свой краешек за уголочек!
Помимо голоса начальственного распорядителя, за уголочком слышалось многоголосое сопение, тяжкие бурлацкие вздохи и сдавленная ругань. Не дожидаясь, пока Правый Задний, Левый Передний и прочие участники эпического процесса выберутся на прямую дистанцию к лифту, умудренный суровым жизненным опытом Полонский нажал кнопочку закрывания дверей и поехал на первый этаж.
Ему уже доводилось принимать участие в выносе из родного рекламного офиса разной старой мебели с последующим заносом туда же новой. Повторять сей героический подвиг Сева не желал. Утонченной творческой натуре поэта-япониста тяжкий физический труд откровенно претил.
Проходя мимо вахтерши в холле, Сева продекламировал родившееся у него экспромтом:
Срубили могучую ветку японского дуба!«Эй, ухнем!» кричат самураи.Потянем, сама пойдет!С этими словами он вприпрыжку, не отягощенный ни увесистыми деревянными конструкциями, ни угрызениями совести, сошел с высокого крыльца и направился в ближайшее питейное заведение.
В маленьком итальяно-грузинском ресторанчике с витиеватым, но честным названием «Генацвале Чиполлино» в мертвый час между завтраком и обедом было тихо и пусто.
Мне что-нибудь покрепче, попросил Сева усатого бармена в кепке, красно-бело-зеленые клетки которой напоминали о расцветке итальянского флага.
На радости или с горя? остро сверкнув черным глазом, спросил бармен.
С горя, признался Сева.
Наш фирменный напиток «С горя»: три части белого лигурийского вина, одна часть чачи и маринованный перчик! Ола-ла! бойко протарахтел бармен, проворно сооружая коктейль.
Всеволод понюхал бокал и прослезился. Потом сделал глоток и заплакал.
Пей, дорогой, пей! подбодрил его бармен. Сейчас все твои слезы выльются, больше плакать не сможешь, тогда какое будет горе? Тогда будет радость! Тогда я тебе наш фирменный коктейль «На радости» смешаю!
А в нем что будет? обмахивая ладонью обожженный рот, прохрипел клиент.
Вай, ола-ла, все самое сладкое! восторженно зажмурился бармен. Один шарик ванильного джелато, одна часть персикового сока и три части чачи! Очень вкусно! И очень радостно! Видишь, девушка выпила? Вай, как теперь улыбается!
Выпившую девушку плачущий Сева разглядел с трудом: она была маленькая, хрупкая и в своем синем пальтишке с белым шарфиком почти сливалась с изображенным на стене морским пейзажем. Улыбающаяся барышня сама помогла Полонскому обнаружить ее, приветливо помахав ему рукой.
Вот видишь? Уже тебе хорошо! Такая девушка зовет! Иди к ней, иди! Разговорчивый бармен похлопал Севу по спине, подталкивая его в нужном направлении.
А пуркуа бы и не па? отклеиваясь от стойки, пробормотал себе под нос поэт-полиглот.
Девушку звали Алей. Избалованному женским вниманием Севе она понравилась: красивая, ухоженная, модно и к лицу одетая, Аля не жеманилась, как гламурная дура. Наоборот, она была очаровательно и непринужденно весела. Впрочем, возможно, это объяснялось не только ее природным характером, но и
чрезвычайно бодрящим действием итало-грузинского коктейля «На радости».
Полонский, настроение которого заметно улучшилось уже после фирменного пойла «С горя», заказал еще две «Радости» себе и новой знакомой и после этого возрадовался настолько, что принялся декламировать Але свои русско-японские вирши, не нашедшие признания у редактора.
Милая девушка смеялась, стихи хвалила, на Севу глядела зазывно. Из «Генацвале Чиполлино» Полонский ушел в предвкушении плотских радостей, фамильярно придерживая веселую красавицу за хлястик модного итальянского пальто.