Ничего себе «лапой подать»! Малыши еле доплелись до бархана, а злосчастная розовая скорлупа с каждым шагом казалась всё тяжелее. У подножия бархана они рухнули от усталости. Но дядюшка велел им подниматься; золотое яйцо нужно было спрятать внутрь норы: там безопасно, влажно и прохладно.
Вы молодцы! Забираемся в нору! скомандовал он, но тотчас насторожился и добавил: Назад! Тут что-то не так!
Дядюшка втянул ноздрями вечерний воздух.
Кобра, прошептал он. Слышите, словно трава шуршит? Это кобра разворачивает свои кольца. Так шуршит её чешуя. Тс-с-с!
Глава четырнадцатая
С-с-стоять с-с-с-смирно! прошипела она. Я здес-с-с-сь хосяйка!
Ничего подобного, госпожа, вы тут не больше чем временный жилец, возмутился дядюшка Кураж. Эту нору рыл я, вот этими самыми лапами, правда, давно. А теперь я с малышами хочу расположиться на отдых. Поэтому будьте так любезны убраться восвояси и поищите себе другое пристанище!
Не с-с-с-сметь грубить, не то как ужалю! предупредила кобра. Её головка показалась из норы, и блестящие злые глазки оглядели непрошеных гостей. Она грозно раздула чёрный капюшон в красных пятнышках и закачалась взад-вперёд, примериваясь к броску. Дядюшка Кураж заметил, что щёки у кобры раздуты от запаса яда. Судя по запаху, перед ними была не просто кобра, а зебровая кобра. Она не спешила нападать и даже не соизволила выползти из норы полностью, не то сурикаты увидели бы её серый живот в блестящую полоску.
Скорпионий танец! тихо, но внятно скомандовал дядюшка Кураж младшим сурикатам. Кобры плохо слышат, но у них отличное зрение. Он повернул голову так, чтобы здоровым глазом
кричали они. Сейчас поможем!
И вот малыши уже подпирают розового слона спинками и, кряхтя, пытаются его поднять. Ну и тяжеленная скорлупа! Везти её по песку и то было легче, чем поднимать.
Не поддаётся! пропыхтел Хвостик.
Она ужасно тяжёлая! пожаловалась Яя.
Обежав скорлупу кругом, она обнаружила, что под самым боком у неё лежит продолговатый камень. Яя попыталась вцепиться в него коготками и оттащить в сторону, но куда там камень был с неё величиной.
Тут камень! Мешает! пискнула она.
На помощь сестрёнке подоспел Хвостик. Вдвоём они отпихнули камень с дороги, и дядюшке с Крошкой удалось поднять скорлупу.
Покатилась! обрадованно сообщил Крошка.
Но грозный грохот и облако пыли были уже совсем близко. Сурикаты едва не оглохли. Казалось, все львы, и слоны, и антилопы Калахари мчатся на них, топая во всю мочь.
О счастье, упрямая скорлупа медленно, но верно двигалась к обочине. Хвостик и Яя тащили её за ремень, а дядюшка и Крошка толкали со всей силы. Внезапно скорлупа покатилась быстрее, ещё быстрее, подпрыгнула на каком-то бугре, перевалилась через обочину и, увлекаемая собственной тяжестью, рухнула с откоса.
Яя и Хвостик едва успели отскочить под куст, не то розовый слон придавил бы их. Слон врезался в соседний куст и замер. А дядюшка Кураж в изнеможении плюхнулся прямо посреди дороги. У него не было даже сил подняться, не то что добежать до обочины.
Вставай! испуганно крикнул Крошка Чудик, дёргая дядюшку за рюкзак.
Ревущее пыльное облако неумолимо надвигалось.
Мне не встать, пропыхтел дядюшка Кураж. Сил нет. Бросай меня, беги!
Крошка повернулся и впервые в жизни увидел шурум-бурум. Он успел ещё подумать, что, наверное, видит шурум-бурум в последний раз в жизни. Шурум-бурум сверкал горящими жёлтыми глазищами, скалил серебряную пасть и размерами превосходил даже страшного носорога.
Беги! просипел дядюшка и зажмурился.
«Вот и всё, подумал он. Жизнь у меня получилась богатая, насыщенная, всякое в ней было, и хорошее, и плохое. Малыши умницы, дальше они справятся без меня. Чему мог, я их научил. Вот и всё, главное теперь умереть быстро».
Старый немощный сурикат попытался свернуться в клубочек и зажать уши.
Вдруг дядюшка почувствовал, что кто-то ухватил его зубами за шкирку и бесцеремонно тащит, но не к обочине, а на середину дороги.
Шакал? Лисица-фёнек? Обессиленный дядюшка попробовал вырваться, но тщетно.
Я фебя не фущу! раздался у него над ухом знакомый голос Крошки Чудика. Он-то и тащил дядюшку за загривок! И откуда только у малыша силы взялись?
Не туда тащишь, дурень! Пусти! Спасайся сам! твердил дядюшка, но тщетно.
Голос его потонул в грохоте и вое.
На них с Крошкой налетел шурум-бурум.
Глава шестнадцатая
Дядюшка! Крошка! скулила Яя. Как я без вас буду? Яя без вас пропадёт!
И я пропаду! прохлюпал Хвостик.
Братец, сходи погляди, что с ними сталось. Яя боится, попросила Яя.
Когда-то давно Яя видела мёртвого дикобраза, раздавленного на дороге, такого жалкого, сплющенного, наверно тоже жертву безжалостного шурум-бурума.
Не пойду! заупрямился Хвостик. Не хочу на них смотреть на таких. Боюсь! Он вцепился сестрёнке в лапу. Или уж давай вместе пойдём. Всё-таки вдвоём не так страшно.
Брат и сестра с трудом выбрались из колючего куста, едва не оставив на шипах клочки своих шубок. Оба двинулись к шоссе, зажмурившись от ужаса. От волнения Хвостик даже позабыл о девизе сурикатов: «Хочешь жить держи ушки на макушке» и не проверил, нет ли поблизости врагов. Почувствовав под лапками твёрдую поверхность дороги, Хвостик всё-таки открыл глаза и