Заговорщики быстро отодвинулись друг от друга. Федя подпер подбородок, уставился в окно, за которым возились и без стеснения горланили грачи. Он с завистью наблюдал за свободным полетом чернокрылых гонцов весны, которые плавно кружили над крышами, над деревьями, устремлялись в непривычно голубое после долгой зимы небо. Вспомнились стихи: «Мы вольные птицы. Пора, брат, пора!..»
Всем понятно мое объяснение?
Класс дружно загалдел, ребята подняли руки. Даже Степанчик старательно тянул вверх испачканную в чернилах ладошку. Ина подтолкнула Федю, и тот, не понимая, чего от него хотят, тоже приподнял над партой руку. То ли он переусердствовал,
то ли по другой причине, но взгляд учительницы остановился как раз на нем.
Подожди, Прибытков, улыбнулась она. Пусть лучше Лукашин расскажет.
Федя внимательно посмотрел на учительницу. Освещенное ярким солнцем лицо ее было доброе, красивое как у мамы на фотокарточке.
Степа, не ожидавший, что выбор Антонины Антоновны падет на него, растерянно поднялся из-за парты, оглянулся зачем-то назад. Но вот желтые глаза его сверкнули:
А мне на минуточку выйти надо И Степанчик сделал такую милую рожицу и так выразительно глянул на учительницу, что отказать ему было невозможно. Гордо неся мимо Феди свою белую, как лен, голову, он победно подмигнул.
Ну что ж, вздохнула Антонина Антоновна, Прибытков, мы слушаем тебя.
Минуты шли, а Федя страдал, мужественно перенося все, что выпадает на долю самого несчастного человека в мире. Даже когда прозвенел спасительный звонок, классная руководительница не отпустила свою жертву.
Раз ты не смог ответить урок, сказала она, то хоть расскажи, как провел выходной день?
Значит, вылазка на Чистых прудах не прошла незамеченной и для школьного начальства И тут Федя вдруг вспомнил, что муж Антонины Антоновны лейтенант милиции. Ведь она Зарубина! И, конечно, все уже знает! Он молчал, не сводя глаз с молодой учительницы. Теперь лицо ее казалось совсем другим, чем четверть часа назад, хмурое, с мелкими преждевременными морщинками. «Злюка ты, вот что, думал мальчик. Все равно не переглядишь меня».
И он добился своего. Антонина Антоновна первая отвела взгляд и тихо сказала:
Даже в воскресенье нет покоя от тебя! Придется поговорить с директором.
* * *
На стене директорского кабинета висела карта Европейской части СССР. Она занимала полстены. В левом углу карты отчетливо виднелась окрашенная в зеленый цвет Украина. Синими жилками пролегли реки, кружочками чернели города. Федя смотрел на нее как зачарованный.
Ты меня понял?
Директор школы остановил на Феде прищуренные близорукие глаза.
Да, думая совсем о другом, ответил Федя.
Если еще раз позволишь себе нарушить правила поведения вне школы, мы поставим в известность Анну Петровну. Учти это, Прибытков. А теперь можешь идти.
Федя бегом бросился в раздевалку.
Ну что? встретила его ожидавшая там Ина.
Все то же, отмахнулся мальчик, ругают, зачем на льдину ребят зазвал. А я разве знаю, почему эта проклятущая льдина у меня под ногами оказалась! Он оживился: Знаешь, какая в кабинете у директора карта? Крупномасштабная. Там все-все города есть. Нам бы такую.
Для того дела? догадалась Ина и предложила: Я готова.
Федя с восхищением уставился на нее. Ну и молодец же девчонка, всегда подскажет самую толковую мысль! Не сговариваясь, стараясь держаться поближе к стенке коридора, приятели пробрались мимо комнаты уборщицы, поднялись на второй этаж.
Вот и цель снова директорский кабинет. Федя тихонько приоткрыл дверь. В кабинете уже никого не было. Подбежав к карте, толкаясь и мешая друг другу, заговорщики торопливо водили пальцами по шуршащей бумаге. Наконец Федя наткнулся на знакомое название.
Проскуров!.. Ага, вот Но почему он зачеркнут?
Не видишь разве? захлебывалась в шепоте Ина. Город переименован, рядом стоит новое название Хмельницкий. Где-то здесь должен быть городок, напоминающий по названию «Волочаевск». Как высоко! девочка потянулась, встав на цыпочки.
Спеша Ине на выручку, Федя с трудом приподнял кожаное директорское кресло и потащил его к карте. Не осилив, с грохотом опрокинул, чуть не свалившись сам.
Ой, вскрикнула Ина, и, ухватившись за ногу, опустилась на пол. По ее побледневшим щекам покатились крупные слезы. Перелом, наверное
Потерпи, пожалуйста, попросил Федя, хотя знал, что это невозможно. Уж если Инка заплакала значит, было действительно очень больно.
С тоской взглянув на карту, так и не рассмотренную до конца, пнув с досады предательское кресло «троны тут расставили!» он ринулся к дверям с намерением принести из пионерской комнаты аптечку. Но беда не приходит одна. Эту бабушкину поговорку Федя вспомнил, увидев, как дорогу ему преградила классная руководительница.
Опять ты, Прибытков? удивилась Антонина Антоновна и безнадежно опустила руки. Однако, заметив сидевшую на паркете стонущую девочку, сразу обо всем догадалась и властно приказала: Врача, быстро!
Скоро, запыхавшись, прибежала школьный врач;
за ней, тоже в белых халатах, как цыплята за наседкой, примчался целый выводок санитарок-второклашек. И как Федя ни хотел быть полезным в трудные для друга минуты, его бесцеремонно отстранили. Даже сама пострадавшая о нем забыла.