Лучше подчиниться воле Хоба.
Сегодня ночью, когда село солнце, Лазарь принес с чердака потрепанный кожаный футляр, хромая, прошел по каменным плитам, положил футляр на кухонный стол и вынул из него два меча с изукрашенными рукоятями, сработанными в виде волчьих голов.
Это были тригладиусы те, которыми он сражался на Арене 13 в городе Джиндин целую вечность назад.
Не ходи к нему! Его голос был полон гнева. Я пойду вместо тебя. Этой ночью я изрублю тварь на куски!
Нет! запротестовала Шола. Подумай о нашем сыне. Если я не пойду, Хоб его убьет, он много раз меня об этом предупреждал. Ты ведь знаешь даже если сегодня ночью тебе удастся его убить, завтра его сменит другой. Ты не можешь сражаться со всеми ними, ты знаешь это лучше любого другого! Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне пойти к нему!
Наконец, к облегчению Шолы, Лазарь сдался и вернул мечи в кожаный футляр. Убирая их, он плакал.
Теперь, шагнув на свет луны, она видит на фоне неба очертания Хоба. В темноте глаза его сверкают ярче звезд. Он огромен; никогда еще она не видела его таким громадным.
Шола, дрожа, стоит перед ним, сердце ее сильно колотится, а дыхание трепещет в горле словно готовая к полету душа. Она покачивается, но не падает. Теперь Хоб придвигается ближе и крепко стискивает ее плечи.
«Он просто попробует немного твоей крови, говорит она себе. Некоторое время сердце будет биться с трудом, а ноги дрожать, это будет больно, но ты сможешь перетерпеть боль. Как и раньше, все быстро кончится, и ты вернешься домой, к семье».
Но теперь все по-другому. Это тот момент, которого она всегда боялась когда он призовет ее в последний раз. Она слышала истории и знала, что рано или поздно все кончается и однажды ночью Хоб не позволит ей уйти.
Его зубы вонзаются в ее горло очень глубоко слишком глубоко. Такой боли она не испытывала никогда прежде. Он пьет ее кровь большими жадными глотками.
Это начало ее смерти.
Когда перед глазами Шолы темнеет, в ее мозгу вспыхивают воспоминания о муже и сыне, и она погружается в волны печали и тоски по ним. Она старается не думать о них: воспоминания приносят лишь боль.
А когда Шола падает в темноту, она переживает нечто еще более ужасное. Как будто рука тянется глубоко внутрь нее, чтобы ухватить, скрутить и отпустить; тянется дальше сердца, дальше плоти, чтобы выдернуть
знак, чтобы тот встал по правую руку.
Роб снова победил! крикнул букмекер. Побьют ли когда-нибудь этого парня? Что ж, возможно, это случится прямо сейчас Лейф новичок в городе. Он дрался и раньше, там, на юге. Дрался и побеждал. Может, провинциальный мальчишка сумеет кой-чему научить городских парней? Итак, идите и делайте ваши ставки!
Мгновение-другое никто не реагировал. Меня оценивали больше двухсот пар глаз: некоторые зрители ухмылялись, другие таращились на меня с неприкрытым презрением.
А я тем временем рассматривал своего противника. Его рубашка ярко белела в свете послеполуденного солнца, темные брюки и кожаные сапоги были хорошего качества, не то что моя клетчатая зеленая рубашка, грязная после путешествия, и штаны с дыркой на левом колене. Теперь люди пялились и на мои ботинки с отваливающимися подошвами. К тому же я был смуглее всех здесь собравшихся. Некоторые зрители просто качали головой и уходили. Если никто не захочет делать ставки, я не смогу драться, а мне нужно было драться и победить.
Однако, к моему облегчению, вскоре перед нами выстроилась небольшая очередь, и букмекер принял ставки.
Сразу после этого я столкнулся со следующей проблемой.
У меня нет палки. Не мог бы кто-нибудь одолжить мне ее? спросил я у букмекера, возвысив голос так, чтобы толпа тоже это услышала.
Я оставил свои палки дома, у моего друга Питера. Я путешествовал в Джиндин не для того, чтобы стать палочным бойцом был уверен, эти дни для меня миновали.
Букмекер возвел глаза к небу и выругался себе под нос, а кое-кто из очереди ушел, внезапно потеряв интерес к происходящему. Но потом кто-то вложил палку в мою правую руку, и несколько мгновений спустя я оказался лицом к лицу с чемпионом, а толпа окружила нас кольцом. Я тут же увидел еще одну сложность: приближался вечер, солнце стояло уже довольно низко, и я смотрел прямо на него.
Мой противник двинулся ко мне на слегка согнутых ногах темный силуэт на фоне солнца. Я прищурился, глядя на него, ожидая, когда он атакует, и вот он ринулся вперед. Он был быстрым, и я едва избежал удара. Я увернулся, уйдя влево, и двинулся по кругу, а он провожал меня глазами.
Толпа начала выкрикивать его имя:
Роб! Роб! Роб!
Они желали ему победы, я был для них чужаком.
Я продолжал идти по кругу до тех пор, пока солнце не перестало меня слепить, и тогда уставился в голубизну его глаз. Он выпрямился во весь рост, и я снова заметил, насколько он высок он сможет дотянуться куда дальше, чем я. Мне нужно заставить его ошибиться, а потом навязать ближний бой.
Светловолосый парень снова напал, и я, нырнув, ушел от удара, когда его палка мелькнула над моим правым плечом. На этот раз он почти меня достал. К тому же полуоторванные подошвы моих башмаков с каждым шагом шлепали по влажной скользкой траве.