Вот кого нужно взять на Северные острова, с трудом проговорил Лундвар, утирая слезы. На любом пиру станет веселее.
В конце мечники всё же одолели тварей, забрались к ним на спины и гордо ускакали с арены.
Пришло время последнего боя.
Глава 5
Крики толпы оглушали.
Я посмотрел по сторонам и сглотнул подступившую к горлу горечь. Меня замутило, словно безрунного мальца, что впервые вышел в море. Только сейчас я осознал, сколько же людей собралось на арене. Счет шел даже не на сотни, а на тысячи Лица, руки, глаза сливались в единое месиво, что бурлило, волновалось и кипело в огромной каменной чаше арены. И я тоже в том месиве, незаметный и ничтожный, как песчинка.
Прежде я ощущал такое лишь в море или в горах. Среди людей впервые. Ведь я уже давно не карл, и моей силы хватает, чтоб выделиться среди прочих, внушить уважение и страх. Даже в Раудборге живичи боялись меня, наслали на мой хирд немало воинов. А тут меня даже не замечают. Сила, дар, умения всё это ничто в Гульборге. Хускарлы на девятой руне тут были трэлями и дрались на потеху карлам.
Ликос! Ликос! Ликос!
Встряхнувшись, я потянулся за мехом с вином, ополоснул горло и спросил у Хальфсена:
Что они кричат?
Парень повернулся ко мне:
Они кричат: «Волк! Волк! Волк!»
На арену вышел один человек. Его лицо закрывал шлем в виде волчьей головы, на спину была накинута волчья шкура, но грудь и живот были открыты, как и ноги ниже колен. Эти уроды заставили его идти на бой без брони! Только короткие штаны, огромные мохнатые башмаки и шкура. А шлем Многое ли он видит через щель между железными клыками? В руках Волк держал два коротких меча с лезвиями едва ли в локоть длиной.
Горлопан подошел к воину и снова заголосил. Хальфсен едва успевал пересказывать его слова:
Ликос, то бишь Волк, уже не один год сражается на арене. Впервые он вышел, будучи всего лишь на пятой руне, и все следующие руны получил именно здесь. Теперь этот говорит, с кем Волк дрался, как часто его ранили, и что после этого боя он должен перейти на десятую руну. Божественный дар уже приготовлен, и если Волк победит, то перешагнет за второй порог и станет свободным. За этот бой его наградят двадцатью илиосами. Осталось лишь узнать, кого поставят против него!
Волк поднял свои несуразно короткие мечи и помахал. Толпа радостно заревела.
Для этого боя тварь привезли издалека, под стать бойцу. Тоже с севера и тоже похожа на волка.
Горлопан еще немного покричал и ушел. В разных местах арены разверзлись дыры в полу и оттуда вылезли столбы в три роста высотой. Сколько же тут всяких укрытий и уловок спрятано? Я заметил, что каждый раз бойцы, твари и прыгуны появлялись через разные проходы.
Норд на арене неспешно шел меж столбов и оглядывался по сторонам, высматривая тварь. Мы тоже оглядывали арену, чтобы предупредить Волка, сверху-то всяко видно лучше. Но даже так мы проморгали появление твари. Просто тень одного из столбов зашевелилась, отрастила кривые шевелящиеся ветки и взлетела на верхушку. Я знал это отродье Бездны. Все ульверы, побывавшие в Бриттланде, знали. Родойна! Она и впрямь походила на крупного волка, только волка со множеством щупалец на спине, который умеет лазать по деревьям,. Именно эту тварь мы изловили на землях бонда Барди, а ее потом его чахлый сынок прирезал, отхватив две руны и отцовское проклятье. Только в Бриттланде она была мельче.
Сверху! закричал Эгиль.
Его голос потонул в общем оре.
Волк не оплошал. Хоть он высматривал тварь на земле, но все же не пропустил момент,
когда тень одного столба вдруг стала выше и ветвистее. Норд отошел от столбов подальше, чтоб перед нападением родойне пришлось спуститься.
Он не сражался с ней раньше! крикнул мне в ухо Дударь.
Я кивнул. Волк делал всё правильно, только он не знал, что тварь быстра и ловка. Родойна могла спрыгнуть к нему в любой момент, а еще ее щупальца длиннее, чем кажутся. Хитрая бестия нарочно подтягивает их к себе, чтоб потом выметнуть, когда того совсем не ждешь. И с короткими мечами Волк не подберется к ней, пока не отрубит все щупальца. Хорошо, что тварь не ядовита, иначе без доспеха он бы не выжил.
Волк и родойна кружили друг возле друга. Тварь то и дело перескакивала со столба на столб, цепляясь когтями на концах щупальцев, норд отходил так, чтоб держать ее поодаль и не выпускать из виду. Люди на скамьях не успокаивались, некоторые улюлюкали и свистели, другие явно подбадривали воина. Интересно, как бы они повели себя, очутившись на месте Волка? Поди, обоссались бы и померли со страху.
Бой всё никак не начинался. Тварь осторожничала, нюхала воздух, нервно хлестала щупальцами себя по бокам, ее раздражали крики, жара, многолюдье. Она же привыкла жить в лесу, в прохладном Бриттланде, где народу поменьше. Волк тоже приглядывался, прикидывал, на что родойна способна. Как по мне, он поступал верно, но годрландцам быстро наскучило пустое кружение. Недовольные возгласы раздавались чаще и чаще. На арену летели не монеты, а объедки и огрызки. Какой-то удалец едва не попал в тварь яблоком.
Тут уж Волк не оплошал. Рванул к родойне, подпрыгнул и замахнулся. Та взлетела в воздух, прижав щупальца, и перескочила на другой столб. И снова они замерли, глядя друг на друга.