В комнате, где должен был проходить допрос, его ожидали несколько мужчин с серьезными лицами и женщина в строгом костюме с длинными рукавами. Ему показалось, что он раньше где-то видел некоторых из мужчин то ли в газетах, то ли по телевидению. А эту женщину он узнал, недавно она была на приеме у его шефа Министра.
Ему знаком указали на кресло. Садился осторожно, опасаясь боли, но она не возникала,
и он мысленно этому обрадовался. Он заметил, что одно окно в сплошь застекленной стене было открыто. Откинувшись на спинку кресла, стал ждать. Сели все, кроме подтянутого человека средних лет со светло-серыми холодными глазами. Опустив голову и сцепив руки за спиной, он прохаживался по мягкому толстому ковру, устилавшему весь пол.
Вам известно, что произошло? внезапно спросил он.
Мужчина ответил встречным вопросом:
Не могли бы вы сначала объяснить мне, где я нахожусь и кто вы такие?
Разумеется. Вы находитесь в Главном управлении полиции. А я шеф полиции страны. На диване слева мои ближайшие сотрудники. На другом диване представители полиции госбезопасности. А дама главный психолог страны. Теперь вы удовлетворены?
Мужчина кивнул.
Но почему я здесь, а не в больнице?
Врачи тщательно обследовали вас и пришли к заключению, что опасность вашему здоровью не угрожает. Так вот, когда вас извлекли из машины, вы были без сознания. Позвольте мне повторить вопрос вы знаете, что произошло?
Догадываюсь. Провал в памяти наступил у меня с того момента, когда машина врезалась в скалу.
Вам сразу же сделали обезболивающую инъекцию.
Возможно Он вдруг вспомнил, что униформа не застегнута. Ему удалось справиться только с двумя нижними пуговицами на груди униформа не сходилась. Шеф полиции сделал нетерпеливый жест.
Если вам так удобнее, можете не застегивать, сказал он. Вы знаете, почему это произошло? Что, рулевое управление отказало?
Он покачал головой и вдруг весело произнес:
Нет. Да вы, собственно, уже знаете почему вы сами дали ответ, предложив не застегивать униформу, раз мне так удобнее
Шеф полиции был озадачен, а его коллеги обменялись удивленными взглядами.
Я не понимаю, сказал шеф полиции.
Униформа мне мала. После каждой химчистки она становилась все теснее. Я попросил новую, но Министр сказал, что он очень сожалеет, но ничем не может помочь. И уж он-то никогда бы не позволил расстегнуть пуговицы.
Не понимаю
Дело, возможно, в том, что униформа сшита не на меня.
Он рассмеялся, не обращая внимания на неодобрительные взгляды присутствующих:
Дайте мне рассказать все по порядку.
И, подавшись вперед, он начал:
В тот вечер в порту опустился сырой туман. Булыжники сделались глянцевыми и скользкими, а рельсы стали блестящими, похожими на бесконечно длинных стеклянных змей. Маленькие уютные кабачки, втиснутые между огромными мрачными пакгаузами, дома с продажными девицами, где свет то гаснет, то зажигается, словно кто-то подает сигналы, суля изголодавшимся в плавании морякам утехи, приглушенная музыка, людской гомон у причалов, плеск моря, запахи тины и рыбы вам знакомы эти удивительные ощущения, какие такой вот вечер можем вызвать в человеке?
Он окинул их взглядом, словно эстрадный артист зал после удавшегося выступления.
Да, в раздумье произнес он, вот именно таким и был тот вечер. Я вернулся из плавания и горел желанием с кем-то поговорить по душам, хорошенько выпить. Я вошел в один из таких маленьких кабачков. Там было все, что нужно, и стойка бара с зеркалами и бутылками, и парни играли в покер за столиком в углу, и люди стучали ножами и вилками, расправляясь со своей едой, и музыка звучала из старенького динамика, и черно-белый телевизор с выключенным звуком мигал немыми картинками природы Восточной Африки, и четыре девицы, одна блондинка, вторая пышная брюнетка, третья красотка из Вест-Индии, и индонезийка. Возможно, их там было и больше, но другие уже поднялись на верх по крутой, с покосившимися перилами, деревянной лестнице. Я думаю, стоявшая за стойкой матрона знала им счет. Я заказал виски; уверен, что из контрабандного товара, так как матрона и отмеряла, и плату брала очень уж небрежно. Деньги тут зарабатывают ясное дело, на другом В тот вечер было весело. До десяти часов. А в десять матрона вдруг выключила музыку. Потом подошла к телевизору, включила звук и вернулась за стойку.
Три девицы, придерживая рукой халатики, спускались по лестнице в сопровождении мужчин, наспех застегивавших свои рубашки с выражением прерванного удовольствия на лице. На экране появилась дикторша: «Как всегда в пятницу. В это время мы передаем обращение Министра к нации»
На экране появился улыбающийся Министр. Когда он начал свою речь, в баре воцарилась мертвая тишина. «Дорогие телезрители, друзья! произнес он с чувством. Наверное, большинство из вас видят меня в цветном изображении, остальные, в черно-белом. Но все вы слышите одни и те же мои слова. Минувшую неделю мы вместе продолжали нашу созидательную
работу, как и все прежние недели, как мы будем продолжать это делать и в дальнейшем»
В эти слова Министр вложил весь свойственный ему пафос. Мужчина сделал паузу и собрался продолжить рассказ, но в этот момент шеф полиции резко встал и, устремив на него свой холодный негодующий взгляд, заорал: