БМП 076 ефрейтора Захарченко тоже не смогла пройти далеко: командир был убит, а у стрелка-радиста была раздроблена рука. В машину попала пулемётная очередь крупного калибра и одна из пуль, срикошетив от бронежилета, отлетела в шею полковника КГБ. Мгновенная смерть!.
Смешанные остатки штурмовой группы, больше похожие на толпу, всё же прорвались на второй этаж дворца и там начался бой, во время которого и убили Хафизуллу Амина. Его попросту расстреляли у стены, рядом с которой он присел с маленьким сыном на руках. С ним погиб ещё один его малолетний сын и около двухсот афганских военнослужащих! Ещё там погибла жена министра иностранных дел Афганистана. И всё было бы ещё печальнее, но в афганских танках не оказалось затворов, ни в орудиях, ни в пулемётах (Это была работа советских военных советников).
* * *
Амина похоронили отдельно, прямо в расположении советского «мусбата», попросту накидав камней поверх его тела. Остальных убитых афганцев, около двухсот человек, за исключением сыновей Амина, закопали в одной братской могиле в саду дворца. Вдову Амина и их дочь, раненых при штурме, заключили в кабульскую тюрьму.
Невелика была победа, сильно похожая на заказное криминальное убийство. Нечем было гордиться! Но советскому народу газета с иезуитским названием «Правда» радостно сообщила, что «в результате поднявшейся волны народного гнева Амин вместе со своими приспешниками предстал перед справедливым народным судом и был казнён».
И именно этот факт злодейского убийства главы суверенного государства стал трактоваться всем остальным миром как очевидное свидетельство советской оккупации Афганистана, а все его следующие руководители (Кармаль дурак, лодырь и пьяница, Наджибулла страшно казнён талибами), как презренные марионетки.
И чем всё закончилось?
«За 10 лет: всего убито, умерло от ран и болезней 13 833 человека, в том числе 1979 офицеров (14,3%). Всего ранено 49 985 человек, в том числе 7132 офицера (14,3%). Стали инвалидами 6669 человек».
Плюс одна тысяча бойцов пропавших без вести, плюс, двести тридцать тысяч больных гепатитом, желтухой и брюшным тифом.
При таком позорном раскладе, СССР просто уже не имел права на существование. И через какое-то время он перестал существовать!
Небоевые потери
Почему же при штурме объекта, который сами же и охраняли на дружественной территории, погибло столько советских военнослужащих, после чего вся дружественная территория резко перестала быть дружественной на многие годы?
А потому что план захвата Дворца Амина даже не был утверждён письменно. Никем. Только устно, но и это неточно! Однако командиру штурмового батальона, и это известно точно, было сообщено, что в случае провала, операция будет выставлена как его пьяная выходка с соответствующими для него последствиями Это вообще нормально, такое говорить командиру перед боем
А афганцы защищались отважно! И все погибли, но не сдались. И очень хорошо это делали все десять последующих лет, убивая в среднем по тринадцать советских солдат в день!
План дворца Амина был известен только некоторым командирам и был показан боевым группам непосредственно перед началом операции без изучения. В итоге из семи боевых машин, штурмовавших дворец, две сгорели, ещё две не смогли самостоятельно двигаться, а ещё одна не смогла стрелять.
А дальше было ещё хуже
Наших тяжелораненых бойцов отправили автоколонной в поликлинику советского посольства. И по дороге в город эта колонна была обстреляна десантниками доблестной 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Небоевые потери! Бывает, ошиблись. Но сразу же начался ещё один обстрел! Не разобравшись в обстановке стреляли эти же воины. В итоге ими было убито семь советских военнослужащих и среди них ефрейтор Борис Захарченко.
Вторая жизнь
Когда Борю Захарченко уже тащили из морга на площадку подготовки к отправке в Союз «Груз-200» в брюхе «Чёрного тюльпана», он слегка застонал. Как-то не так развернулась в его груди пуля со смещённым центром тяжести калибра 5.45 мм, выпущенная из короткого десантного автомата. Не убила она его до конца. И поклон до земли тому божедому с мятыми сержантскими лычками, вечно пьяному санитару, который тот стон услышал и передал Борю врачам. Они такие, эти военные божедомы, громкий крик не услышат, ибо всегда пьяны мертвецки, а тихий шелест воздуха из груди вдруг ожившего бойца, пожалуйста.
Потом были полгода в Ташкентском госпитале. Борин призыв уже уволился в запас, мать в деревне умерла и дома его никто не ждал. И Боря подписал контракт на сверхсрочную службу. Опять Афган! Потом Чечня, Абхазия, Приднестровье. Да всё и не упомнишь. Но больше у него не было ни одного ранения, как у заговорённого.
И Боря очень хорошо запомнил тот разговор, который слышал тогда, лёжа в Кабульском морге, рядом с невесть откуда взявшимися огромными литыми воротами, которые стояли посреди мрачного ничто, и за которыми он отчётливо видел огненные сполохи:
Эва, Мамонка, бельзебуб адов, бревнишком тя по микитке! Сызнова из-под хвоста выкусываешь на шуцпункте Вот сих эфрэйторов, давай отседова взад выпихивай. Их мамаша прошеньице за них подавала в Небесную канцелярию. Удовлетворено! Декретировали, шоб оне за грехи ихние детушек ликанов обихаживали, как навоюются.