Меня зовут Лепски, ответил он своим самым полицейским голосом. Что там насчет взлома?
Данвас покосился на него.
Да, я о вас слышал. Террелл приедет?
Его предупредили. Если это всего лишь взлом, я управлюсь и сам. Шеф занят.
Данвас неожиданно улыбнулся.
Да Разумеется. Он поднялся на ноги. Идемте.
Он провел Лепски через большой магазин, спустился вниз и отпер комнату-склад.
Залезли здесь.
Лепски взглянул на небольшое зарешеченное стальной решеткой окошко. Решетка была выдрана и торчала торчком из цементного основания.
Стальной трос, крюк и машина, пояснил Лепски. Через окошко он увидел узкую аллею, ведущую к автостоянке. Проще пареной репы. Что они взяли?
Вот как они сюда забрались? Данвас посмотрел на Лепски с некоторым уважением. Забрали одну из моих лучших снайперских винтовок: ручная работа, с оптическим прицелом, глушителем, стоит пятьсот шестьдесят долларов.
Еще что-нибудь пропало?
Ящик с сотней патронов для винтовки.
Где хранилась винтовка?
Сейчас покажу.
Данвас, а следом за ним и Лепски вернулись в магазин.
Здесь, сказал он, остановившись около узкой стеклянной витрины, установленной прямо на прилавке. Достать ее оттуда дело нехитрое. Поднимаешь стеклянную крышку и все. Я тут ничего не трогал. Может, остались отпечатки пальцев.
Угу. Сейчас подошлю сюда наших ребят, мистер Данвас, пусть ищут отпечатки, сказал Лепски, но, глянув на надраенный до блеска стеклянный ящик, сразу понял толку от этого не будет. Человек, забравший винтовку, был в перчатках.
Часа два спустя шеф полиции Террелл вызвал к себе в кабинет Беглера и Лепски, они сидели и потягивали кофе.
Никаких улик, никаких отпечатков тут работал профессионал, пробурчал Беглер, прочитав отчет Лепски. Видно, парень знал, за чем пришел. Там ведь были винтовки и подороже, а он взял именно эту.
Террелл, грузноватый мужчина со стальной сединой в волосах, потер массивный подбородок
У Данваса в основном оружие для спортивной стрельбы. А эта винтовка снайперская. Почему взяли именно ее?
Лепски нетерпеливо повел плечами.
Игрушка-то непростая: тут тебе и оптический прицел, и глушитель. Может, какой-нибудь щенок увидел ее, вот у него руки и зачесались. Данвас сказал, что месяц назад эта винтовка стояла в оконной витрине.
Террелл кивнул.
Может и так, только ведь для убийцы такая винтовка просто находка. Я все же думаю, это какой-нибудь мальчишка.
Если так, то замашки у него профессиональные, вставил Беглер.
И что? Сейчас любой сосунок знает, что на дело надо надевать перчатки, знает, как выдернуть оконную решетку по телевизору и не такого насмотришься, парировал Лепски.
Дайте сообщение в газеты, распорядился Террелл. Толку от этого, скорее всего, не будет, но о краже пусть напишут, и фотографию винтовки напечатают У Данваса она наверняка есть.
Когда Лепски вернулся к своему столу и начал крутить диск телефона, Беглер сказал Терреллу:
Может, Том и прав попалась эта винтовка на глаза какому-то сопляку, и он не удержался.
Террелл задумался. Вспомнил, как мальчишкой по субботам ходил в магазин Данваса тогда хозяином был отец Хартли, как глазел на снайперскую винтовку вот бы мне такую. Он мечтал об этой винтовке недели три, а потом эти мечты из головы как метлой вымело. Не исключено, какой-нибудь мальчишка мечтал вот так же и не выдержал.
Будем надеяться, что он прав, только не нравится мне это. Винтовка с оптическим прицелом оружие для убийцы.
Дин Маккьюэн был президентом корпорации «Флорида кэннинг энд гласс», этот концерн с оборотом в миллион долларов поставлял упаковку флоридским садовникам и зеленщикам. Маккьюэн, высокий и седовласый, с испитым лицом, сам никогда не сидел сложа руки и подчиненных гонял, в итоге кое-чего в этой жизни добился. Он был трижды женат: все жены от него уходили, не в силах вынести его буйный нрав, образ жизни и непомерные требования.
Маккьюэн жил по часам. Поднимался в 7.00: полчаса проводил в спортзале в подвальном этаже своего роскошного дома, который утопал в цветущих садах площадью два акра; в 7.31 принимал душ, в 9.03 садился в «роллс-ройс» и уезжал на работу. Таков был распорядок его дня, который никогда не нарушался.
Проработавшая у него три года секретаршей Марта Делвин прекрасно знала он не опаздывает ни на секунду, и когда в это ясное летнее утро он по широкой лестнице спустился к завтраку, она, не глядя на часы, определила: сейчас без одной секунды 8.00.
Тридцатишестилетняя высокая брюнетка с обыденной внешностью, Марта Делвин ждала его у стола, держа в руке утреннюю почту.
Доброе утро, мистер Маккьюэн, сказала она и положила почту на стол. Маккьюэн кивнул. Он был не из тех, кто тратит слова впустую. Он сел, положил на колени салфетку, а Токо, его японский Пятница, разлил по чашкам кофе и принес омлет и телячьи почки.
В почте что-нибудь есть? спросил Маккьюэн, прожевав почку.
Важного ничего, ответила Марта. Обычные приглашения. Она сделала паузу, поколебалась секунду, потом добавила: Есть, правда, одна странная вещь
Маккьюэн проткнул вилкой еще одну почку, потом нахмурился.
Странная? Вещь? Как это понять?