Шрифт
Фон
Максим РедриковДворецкийХозяинЛюдмилаСеитовЛюдмилаСеитовНянькаЛюдмилаНянькаЛюдмилаЛюдмилаНянькаЛюдмилаНиколай РедриковНянькаЛюдмилаНиколай РедриковЛюдмилаНиколай РедриковЛюдмилаНиколай РедриковЛюдмилаНянькаЦарьСпальникСкопин-ШуйскийЦарьСкопин-ШуйскийЦарьДмитрий ШуйскийЦарьДмитрий ШуйскийЦарь
Ну, знай же ты, ростовский воевода,
Что я твоей обиды не забуду!
Для памяти и днем и ночью буду
Я руки грызть свои, пока по локоть
Не отгрызу. И если уж придется
Нам встретиться, я старое припомню.
Прощай теперь! Ходи по богомольям,
Молебны пой, проси в слезах у Бога,
Чтоб не пришлось мне свидеться с тобой!
Сеитов
С двора долой плетьми, да не жалейте
Плетей моих, в Ростове новых купим.
Пугните так, чтоб за версту бежал.
Несколько слуг уходят.
Боярышня идет.
(кланяясь)
В светлице чисто,
Простор, прохлад для милости боярской.
Сеитов
Людмилушка, тяжелая дорога
Умаяла тебя и укачала;
Я сам устал; ложись, Господь с тобою,
В светелочке, подушку под ушко,
И почивай, пока сама проснешься.
(Нянькам.)
Вы, чучелы, боярышню покойте!
Помягче ей перины постелите,
Пуховые, лебяжье изголовье,
Одеть ее, окутать соболями.
Ты, батюшка родименький, себя-то
Поберегай, ты старенький старик.
Ты спи поди, а мы побалагурим
Часок-другой, пока не зазеваем
И глазоньки смыкаться не начнут.
Поди, поди, сердитый.
Не сердиться
Нельзя никак, не слушают.
Ты злой!
С другими зол, перед тобою кроток.
Боярыня, ты не жури отца
Родителя! Ты гневайся уж лучше
На нас, рабынь твоих и слуг покорных.
Молчи, раба! Между отцом и мною
Ты не судья. Ты старая старуха,
За старость лет тебя я чту, но все же
Я государыня твоя. Ты помни
И не гневи меня.
Не прогневлю.
Смири тебя Господь! Твой гнев боярский
Грознее мне грозы на небесах.
Сеитов
Прощай, дитя мое.
Прощай, родитель!
Нянька
(с фонарем)
Пойдемте! Ах!
Чтоб гром тебя расшиб!
Перепугал до смерти, окаянный!
Откуда ты взялся?
Гоните, девки,
Его скорей! Беда, коли увидят!
Потише вы, отца не потревожьте!
Зачем ты здесь?
Отца и мать прогнали,
А я за дверь от страха схоронился.
Хотел бежать, да увидал тебя,
На красоту твою я загляделся
И простоял как вкопанный!
Пошел!
Пошел скорей! Беды с тобой дождешься!
Увидит сам, тогда хоть в гроб ложись.
Некстати ты разговорилась много.
Задуй фонарь, и не увидят.
Нянька
(задувает)
Дело.
И то задуть.
Постойте, не гоните!
Позволь сказать тебе одно лишь слово!
Ну, говори скорее!
Вот что горе:
Сказал бы я, да слов таких не знаю,
Не приберу по красоте твоей.
Что ни скажи тебе, все будет мало.
Да и сказать всего тебе не смею.
Ты глуп еще и молод. Ты не знаешь
Цены себе. Уж если ты не смеешь
Сказать девице ласковое слово,
Кому ж и сметь! Вот я не побоюся
Сказать тебе: ты писаный красавец,
Неслыханный! Всю ночку мне не спать,
Все о тебе гадать и думать буду,
Твои сокольи очи вспоминать.
Беги скорей! Нам больше не видаться.
А свидимся?
Дай Бог не разлучаться.
Ступай, ступай! В потемках не заметят.
Николай Редриков уходит.
Людмила
Вы, нянюшки и девушки сенные,
Ищите вы потешных слов и сказок
И присказок, утешьте вы меня!
Теперь всю ночь до бела дня мне плакать,
А вам всю ночь сидеть да утешать!
Сцена вторая
Царь Василий Иванович Шуйский.
Князь Дмитрий Иванович Шуйский.
Князь Михайло Васильевич Скопин-Шуйский, воевода Большого полка на Ходынском поле.
Спальник.
Дементий Редриков.
Максим Редриков.
Николай Редриков.
Бояре, воеводы и войско.
Царская палата в стану, на берегу Пресни.
Входят царь Василий Иванович и спальник.
Спальник
Сегодня в ночь приехала корела
Поморская, ведунью привезла.
Грядущее темно, его загадки
Отгадывать не нам. Святые люди
Имеют дар пророчества, мы грешны.
Служители подземных сил к нам ближе;
И в этой темной богоборной силе
Есть знание. В глухих лесах поморья,
Среди корел, где идольские требы
Свершаются тайком, под кровом ночи,
Мудреные таятся ведуны.
Подчинены им страшные виденья
Ночных часов. И грешный царь Василий,
Как царь Саул к колдунье аэндорской,
К волхвам идет за спросом и советом.
Привесть ко мне сегодня ночью ведьму,
Ту старую, что привезли корелы.
Князь Михаил Васильевич Скопин
Пожаловал. Пришел и князь Димитрий
Иванович.
Царь
Ну, пусть они войдут.
Царь
(Скопину)
Бегут?
Бегут. Что день, то убывает
В моем Большом полку детей боярских.
А что за сласть им в Тушине?
Свобода,
Гульба, разбой. А тем, кто познатней,
Боярский сан.
От беглого дьячка!
Велика честь! Рожинский и Сапега
В своей земле от виселиц бежали,
А наши к ним с поклоном за боярством!
Хоть лыком шит, а все-таки боярин.
А что Москва?
Пустеет. Из приказов
Подьячие бегут, купцы из лавок,
Бегут князья, бояре, воеводы
И ратники.
И как не разбежаться
От воевод таких!
А чем мы плохи?
Чем плохи-то? А тем, что воеводы.
Вот если б вам с Голицыным Васильем
Коров пасти, на это дело хватит
Ума у вас; а вас судьба в бояре
Поставила, вам войска подавай!
Нарядится, всего себя обвесит
Доспехами, саженные набаты
Везут за ним, стотысячное войско
Кругом его, и шум, и звон оружий;
Гроза грозой идет на супостата,
А только лишь сойдется с горстью ляхов
И побежит в одном лишь зипунишке
Для легкости. Наряд тяжелый бросит
И рать свою; домой и прямо на печь,
И там дрожит, боится, что догонят.
А царь не смей его и пальцем тронуть,
Боярин он большой, особь статья.
Вот мне Господь каких послал стратигов!
Одна у нас надежда ты, Михайло.
Шрифт
Фон