Переменчивые военные успехи и неудачи крестовых походов вызвали сначала удивление и замешательство. Но потом у походов было только одно воздействие: очистить идею войны от всех остатков материальности. Несчастный ход какого-либо крестового похода сравнивался с преследуемой бедой добродетелью, ценность которой может обсуждаться и вознаграждаться только относительно неземной жизни. Вместе с тем была занята позиция, которая возвышалась над победой и над поражением и концентрировала любую оценку на ритуальной стороне действия. Следовательно, истинный центр образовывала Священная война, независимо от ее видимых результатов, как средство, чтобы из активной жертвы человеческого элемента добыть славу, делающую бессмертным. Дуализм победы и добродетели здесь, естественно, находится под влиянием того всеобщего дуализма, который свойственен христианской вере. Все же и в этой позиции снова прорывается наружу более высокая точка зрения, корень и логичное место которой кроется не в христианстве, а в героической действительности арийской древности.
К этой действительности относится и та традиция, которая обнаруживается в одном индоарийском тексте, «Бхагавадгите».
То же самое учение приобретает здесь метафизическую основу. Сочувствие, которое удерживает воина Арджуну от того, чтобы он выступил против врага на поле битвы, называется Богом «трусостью, недостойной благородного и удаляющей от неба». Обещание звучит: «Если ты будешь убит у тебя будет рай, если победишь у тебя будет земля. Поэтому решительно иди в бой». Внутреннее направление, которое способно превратить малую войну в большую Священную войну, в смерть и триумфирующее возрождение, описывается ясно: «Посвящая всякое свое действие мне», говорит Бог, «с пребывающим в наивысшем состоянии «Я» духом, далеким от любой мысли о владении, свободным от горячки духа, сражайся!» В таких же ясных выражениях сообщается о чистоте этого действия: его нужно хотеть ради него самого, по ту сторону всякой эмпирической цели, всякой страсти, всякой человеческой движущей силы». «Приравнивая по ценности желание и горе, преимущество и потерю, победу
и поражение, вооружайся для битвы: так на тебе не будет никакого позора».
Как следующее метафизическое обоснование Бог объясняет различие между тем, что является абсолютной духовностью и как таковая неразрушима, и тем, что как физический и человеческий элемент имеет только иллюзорное существование. С сознанием метафизической нереальности того, что можно потерять как преходящую жизнь и смертное тело, или через что можно нанести потерю другим, связывается знание той формы проявления божественного, согласно которой это является той силой, которая в непреодолимой абсолютности отправляется в путь вместе с собой. По сравнению с величием этой силы любая обусловленная форма существования проявляется как отрицание. Поэтому эта сила приходит к страшному проявлению, всюду, где это отрицание активно отрицается, то есть где в натиске атаки вырывается или уничтожается всякое ограниченное существование. Одиночки подчинены бытию, превращению, исчезновению, именно потому, что в них вспыхивает сила, над ними трансцендирует сила, которая хочет бесконечно больше того, чем они сами когда-нибудь могли бы захотеть. На этой основе можно точнее описывать энергию, которая годится для того, чтобы осуществить героическое превращение. Ценность превращается в ее противоположность: смерть будет утверждением жизни. Сакральный воин проявляется как манифестация божественного, как метафизическая сила разрушения конечного. Он активно тянет эту силу на себя, преображает и освобождается в ней, в то время как он разбивает оковы человеческого. Внушающие слова другого, но относящегося к той же традиции текста звучат так: «Жизнь как лук; душа как стрела; мишень, которую нужно пробить наивысший дух». С этим духом связываются, когда запущенная стрела пробивает цель. Короче, в этом состоит метафизическое оправдание войны, превращение малой войны в большую Священную войну, как она была знакома героическому индоарийскому миру.
Тем самым даны все предпосылки, чтобы продвинуться также к пониманию самого глубокого внутреннего содержания, которое лежит в основе группы классических и нордических преданий, достигая высшей точки в мистическом учении о победе. При этом исходным пунктом нам может служить наблюдение, что в классической и индогерманской древности, в общем, встречаются несколько представлений в своеобразном смешивании: представление о душе как демоне и «двойнике»; представление о богине смерти; наконец, представление о богине победы. Другими словами: речь при этом идет об идее единственного существа, которое является одновременно богиней битвы и победы, и еще оно воплощает также и трансцедентальный элемент души.
Попробуем приблизиться к духовному пониманию этих разнообразных элементов. Прежде всего, нужно проверить, какое свойство связано с «демоном» или «покровителем» или «двойником», и в каком отношении с человеческой душой мыслились эти существа. Ключ к этому дан уже в нашем указании на ту глубинную силу, по отношению к которой человеческое существование ничто иное как одно лишь голое отрицание. Только нужно добавить, что эта сила в одной стороне своего развития понималась как придающая форму энергия. Демон похож на «лары», о которых Макробий говорит: «Они боги, которые сохраняют нам жизнь. Они кормят наше тело и регулируют нашу душу». Античный человек видел в демоне или двойнике глубинную силу, которая втайне руководит всеми теми физическими и психическими процессами, к которым нет доступа у обычного сознания, которые обуславливают, однако, наше существование и нашу судьбу. Можно говорить, что между двойником и обычным сознанием существует отношение, подобное отношению между индивидуирующим и индивидуированным принципами. Первый это по учению древних сверхиндивидуальная сила, которая поэтому стоит выше рождения и смерти. Второй принцип обычным путем подчинен распаду и смерти. Примечательно то обстоятельство, что в скандинавской традиции представление о валькириях сливается с представлением о «fyljgya», это значит, с действующей в человеке духовной сущностью, силе которой подчинена его судьба. То же самое считается для frawashi иранского арийского предания. Как делает вывод Дармештетер, frawashi самая внутренняя сила каждого существа, та, что поддерживает его и вызывает его рождение и существование. Одновременно frawashi, как и валькирии, это ужасные богини войны, которые передают счастье и победу. Остановимся немного на этой аналогии.